Крестоносец

– Может его подставили?

– Эти дурни, – неопределенно махнул он рукой, – могли поверить кому угодно. Тем более, что они находились в Саксонии, скрываясь от кредиторов. С другой стороны – Сигизмунд II Август все же начал войну и нарушил Божий мир, грозя сорвать Крестовый поход. Успешный крестовый поход. Боюсь, что такую выходку ему не простит Папа. Так что…

– Что ему дала бы моя смерть?

– Никаких выгод я не вижу.

– А другим?

– Англичанам ваша смерть на руку. Но желательно с детьми, чтобы у князя не было даже отдаленных прав на престол Англии.

– А эти «какие-то аристократы» им то что?

– Князь молод и удачен. Если место его супруги окажется… хм… вакантным, это откроет дорогу для большого варианта удачных партий с далеко идущими последствиями. ОЧЕНЬ далеко идущими.

– Ах… ты об этом… – мрачно произнесла Марфа, заламывая руки.

– Вы как кость в горле у многих высокородных аристократов. У Сигизмунда II Августа есть сестры.

– Старые.

– Но у него самого детей нет. Поэтому… – сделал он неопределенный жест. – И все это нападение может быть частью какой-то большой интриги. Или даже нескольких. А может это все затеяли Габсбурги. У Императора масса дочерей. Да и вообще – так просто тут не разобраться…

– Уроды… – тихо прошипела Марфа, лицо которой не предвещало ничего хорошего.

– Истинно так. Но конкретно эти дурни вам пока нужны. Из них нужно вытянуть все что они знают. Метода допроса, разработанная вашим супругом, очень хороша, но требует времени. Так что…

– А потом?

– Потом их можно будет судить и казнить. Но, увы, как дворян, соблюдая все приличия. И в этом деле лучше, конечно, дождаться возвращения князя или обратиться к сюзерену, чтобы никто ничего потом не говорил. Репутация – это очень маркая одежда…

Глава 8

1559 год, 16 июля, окрестности Антиохии

– От кого письмо? – спросил Андрей, надевая тонкие кожаные перчатки, чтобы принять его.

– От госпожи Михримах.

– Оу… – произнес князь, чуть помедлил и достав перчатки из толстой кожи, надел их поверх тоненьких.

– Это излишне. Ей нет выгоды тебя травить, – заметил армянин-торговец, выступавший в роли посредника.

– Допустим. Но она очень ядовита.