Крестовский душегуб

Рассмотрев месть и таблички на близлежащих домах я немного по хрипел и сказал что мне лучше. Все это я повторил, когда мы остановились у ворот, пока я стоял согнувшись у забора я заметил несколько ориентиров, я же в прошлом профессиональный картежник, а у таких как мы, взгляд очень цепкий, уж поверьте.

- Верю, - покачал головой Зверев, - продолжай.

- А дальше все тоже прошло гладко: стол, четыре игрока, несколько зрителей, и пачки денег на столе. Их мастер - обычный шулер, любитель. Раскусить его было проще простого, играли коцаными стирами, и кроме всего прочего, на маяке, - увидев что Зверев нахмурился Веня пояснил, - говорю, что карта у них меченые, и кроме того, один из стоящих за моей спиной, громил постоянно знаками, показывал противнику какие у меня карты.

Сначала они дали мне выиграть, потом я проиграл все ваши деньги, свою зажигалку и ваши часы. Потом я не выдержал и отыграл часы, а потом стал играть в долг, как вы и велели. Часы я больше не ставил, так как вы просили по возможности их сохранить, вот кстати, можете вернуть их хозяину, - Костин протянул Звереву часы на цепочке.

- А они точно ничего не заподозрили? - Зверев убрал часы в карман.

- Я сказал, что эти часы наследство покойного дедушки, и чтоб больше не стану их ставить.

- Сколько ты остался должен?

- Сорок.

- Что было потом?

- Я изобразил убитого горем неудачника и поклялся, что в течение трёх дней верну все деньги. Потом меня посадили в пролетку и привезли сюда. Когда я входил в эту дверь, один из громил стоял на лестничной клетке.

Так что теперь искать они меня будут здесь, - Костин виновато пожал плечами, - всё как вы и приказали.

Зверев поднялся:

- Всё хорошо! Всё просто отлично, а теперь пойду и организую тебе чайку. Спать можешь на моей кровати. Когда он вернулся со стаканом, Костин уже лежал на его кровати прямо в одежде и крепко спал.

Глава 5, в которой Болислав Ковальский превратится в образцового мужа, а Зверев довольно удачно избежит вполне заслуженной «трепки»"

"Не смотря на то, что день был самом разгаре, шторы в ее спальне всё ещё были задернуты, а постель не убрана.

Ходики на стене остановились в четыре часа утра. В ситцевой пижаме и бархатных тапочках Рита сидела перед изящным ореховым трюмо и рассматривала себя в зеркале потускневшими глазами. Все то, что несколько дней назад привело бы ее в ужас: бледная кожа, морщинки на лбу и тёмные круги под глазами сегодня напротив, вызывало у женщины лишь лёгкую усмешку. За эти несколько дней она состарилась на годы.