Крестовский душегуб

Эта одной рукой удерживала ребёнка, а другой щёлкала тыквенные семечки, сплёвываешь шелуху в бумажный кулёк. Мужик, явно деревенского вида, поначалу робко оглядывался, потом раздухарился. Настин сосед, в отличие от прочих, разговаривал на весь вагон. Начал он с того, что рассказал о последней кормилице, гнедой колхозный кобыле, которая намедни захворала, и в скорости и сдохла. – Теперь, - горевал мужик, - снова придётся пахать на коровах, как в войну пахали. Когда женщина попросила соседа говорить по тише тот понимающе кивнул, на время утих, но вскоре забывался и снова начинал кричать.

- Нам сюда ещё только гармошки не хватает, - пробурчала женщина, укрывая в очередной раз спящего младенца платком, - ты чего же горластый такой? Контуженый что ли?

Мужик не ответил, будто и не услышал ничего, снова заговорил:

- А Люська то наша, эта сноха, да, знаешь какой кулеш варит? Ого! А уж голосище у Люськи!

- У вас, я вижу, вся семейка голосистая, - обречённо вставила женщина.

- Как достанет Тимоха мой гармонь свою, Люська в раз частушки петь начинает. Но ты не подумай, не матерные, не.

А дитё то у твоего сынка имеется? - крикнула женщина в самое ухо мужику.

- Ась? чего говоришь? Дите ю у Тимохи моего? А как же, имеет дите, и не одно, троих они ещё до войны народили, один захворал и помер, а уж после войны ещё одного ззаделали. Люська с пузом уже третий месяц ходит, - с гордым видом доложил мужик.

Женщина хмыкнула:

- Вот дела, без ноги, а троих на клепал. Куда столько? Тут одного то не знаешь куда деть.

Услышав подобное, Настя не удержалась:

- что же вы такое говорите женщина! - выкрикнула Настя так громко, что даже контуженый сосед вздрогнул, - дети это же цветы жизни, а вы не знаешь куда девать.

Женщина, удивившись, сперва насупилась, а потом распалилась не на шутку:

- А ты чего вообще в разговор лезешь? Цветы жизни понимаешь! Мужику детей наклепать – дело не хитрое. А кто тех детей растить, кормить да воспитывать станет если батя калека? А ещё того хуже, когда нет его, отца в смысле.