Крест и порох

С легким стуком закрылось отверстие в потолке. Вниз посыпалась пыль.

– Кто-то пришел домой… – Душу девушки наполнила невыносимая тоска. Она понимала, что больше уже никогда не увидит ни родного чума, ни сестры, ни отца с матерью. Ее жизнь, ее судьба закончились. Все. Теперь ее больше нет.

Снова послышался шум внизу, наверх тяжело забрались трое дикарей, отползли к стене, упали и сразу громко захрапели. Чуть позже поднялся еще один, наткнулся в темноте на Митаюки-нэ, довольно хрюкнул, пристраиваясь рядом, и стал неторопливо, по-хозяйски лапать.

Запустил руку сперва за ворот, но тот оказался узким. Тогда дикарь сунул ладонь под подол, стиснул пальцы между ног, покачивая кистью и что-то шепча. Потом начал раздеваться.

Девушка терпеливо ждала неизбежного. Больше ей ничего не оставалось. И не ей одной. В темноте было хорошо слышно, как сюда залезают еще мужчины, разбирая других пленниц.

Сильная рука задрала ее кухлянку выше, лицо стали покрывать поцелуи. Между ног поместилось тело, внизу живота ненадолго стало горячо, а потом тело пронзила короткая острая боль.

Митаюки-нэ вскрикнула, выгнувшись дугой. Рядом эхом откликнулась Тертятко-нэ, что-то весело крикнул ее дикарь, а мужчина Митаюки навалился на нее сильнее, словно пытаясь пронзить насквозь.

К счастью, больно больше не было.

Устав мучить свою жертву, дикарь вытянулся рядом, крепко ее обнял, прижал к себе и мерно засопел. Однако в разных концах деревянного чума шум и сопение, девичьи стоны продолжались еще долго. Митаюки уснула еще до того, как все это закончилось.

Рассвет принес пленницам новые ласки. Ночевавшие рядом с ними дикари поутру снова стали целовать их и тискать, что заканчивалось понятно чем, и если вечером Митаюки мучил только один бородач с серьгой в ухе и густыми бровями, то теперь, едва тот ушел – на нее набросились еще двое мужчин. Те, что вчера все удовольствие проспали.

Плохо быть красивой – на остальных пленниц они даже внимания не обратили.

Закончив свое мерзкое дело, насильники ушли, но через некоторое время оба вернулись, с новыми шкурами и беленькими деревянными щепами, принялись деловито обивать кожей стены, вколачивая толстые короткие щепки в трещины стволов.

Трудиться на пару им показалось неудобно, и потому дикари развязали пленницам руки, жестами показали, как прижимать шкуры, после чего работа пошла намного быстрее. В помещении сразу стало заметно теплее и темнее – исчезли щели, через которые сочился свет, но и задувал ветер.