Крест и порох

Вот, Силантий и десяток его с тобой пойдут. Ты выслеживай, они охранять станут.

– Как же мне позвать вас, коли и вправду выслежу? То далеко может случиться, да-а…"

"– Как делаешь обычно, – пожал плечами немец. – Костерок запалите и сырую траву в пламя бросьте. Дым пойдет, по нему и определим.

Ганс Штраубе вернулся к разоряемому стойбищу, оставив паренька чесать рукой в затылке.

– Ну, сказывай, проводник, – кивнул ему Силантий Андреев. – Куда пойдем?

– Туда! – наугад ткнул рукой в тундру Маюни и пошел туда, куда глаза глядят.

Казаки – Силантий, Ухтымка, Матвей и Кудеяр, – переглянувшись, отправились следом.

Первые пару верст остяк брел безо всякого смысла, просто поглядывая по сторонам. Однако через час ему на глаза попался ручей, и проводник круто свернул, ускорив шаг.

– Заметил чего, друже? – устремились следом казаки.

Маюни, не отвечая, дошел до протоки, присел, зачерпнул воды, попил, посмотрел направление потока.

– Чего молчишь? – остановился рядом десятник.

– Вода нужна всем, – ответил охотник.

Наконец-то ощутив азарт, остяк устремился вдоль берега, примерно через час остановился, присел среди камней, принюхиваясь.

– Чего тут такое, Маюни? – спросил Кудеяр.

– А ты разве не видишь? Вон, мох содран и трава ощипана, да-а. Но это, похоже, олени. Они рядом с менквами пить не станут… – Следопыт пошел дальше, то ускоряя, то замедляя шаг, перепрыгнул пару ручейков, пригнулся возле еще одного пляжика, опустился на колено, потрогал ладонью воду: – Да-а…

– Чего, «да-а», остяк? – на этот раз возмутился Матвей.

– Вот, видишь царапину на дне? Везде тина, а тут полоска? Не пил тут кто-то, черпал, да-а… – Паренек ухватил ладонями воду, сделал несколько глотков. – Глубоко черпал, небрежно, да-а…

Паренек поднялся, огляделся, облизнув губы, решительно направился на север, время от времени нагибаясь ниже и снова выпрямляясь.

– Силантий! Иди сюда, десятник. Посмотри.

Казаки приблизились, встали кружком.

– Ух ты, говно! – высказал общее недоумение молодой казак.