Крещение огнем

Напряжение в отношениях с Рафаэлем, нараставшее от месяца к месяцу, в конце концов привело к взрыву по самой смехотворной причине. Одна из натурщиц Рафаэля постоянно разгуливала по их квартире в полуобнаженном виде, приводя Сару в ярость. В конце концов Сару прорвало, и она жестко заявила Рафаэлю, что не желает больше видеть ее у себя дома. Рафаэль сказал, что это глупо. Сара отреагировала еще глупее, покидав вещи в чемодан и пригрозив уехать.

— К ним назад ты не вернешься, — заверил ее Рафаэль оскорбительным тоном.

— К моим родителям это не имеет никакого отношения, — прошептала она с неожиданным отчаянием. — Ради разнообразия речь идет обо мне. Обо мне… о моих чувствах… больше ни о чем!

Но он ее не понял. Он не понял, что ей надоели путы, и поэтому буря в стакане воды превратилась в настоящую. Тогда Рафаэль выкинул ее противозачаточные таблетки и был совсем не таким нежным, как обычно. В ту ночь он был холодным и целенаправленным.

Через шесть недель она поняла, что беременна. Они тогда наговорили друг другу кучу гадостей, и Сара пообещала себе, что никогда больше не пойдет на поводу у Рафаэля.

Рафаэль пришел как раз тогда, когда она собирала чемодан.

— Что ты делаешь?

Она нехотя оторвалась от работы и выпрямилась.

— Мать неважно себя чувствует. У меня билет на вечерний самолет.

Он недоверчиво смотрел на нее блестящими потемневшими глазами.

— А я только сейчас об этом узнаю?

Она побледнела, предчувствуя ссору.

Рафаэль с напускной небрежностью опустился на низкий подоконник.

— Что с ней случилось?

Сара нехотя объяснила, готовая в любую секунду дать решительный отпор любой попытке унизить ее родителей.

— Это может быть сердце, — с тревогой закончила она.

— Или воображение.

— Как ты можешь?!

— Через неделю в Нью-Йорке открывается моя выставка, — хмуро напомнил он ей. — Мы должны быть там…

— Я знаю.

— Я хочу, чтобы ты была со мной. — Его лицо приняло решительное выражение.

— Нет, — твердо прервала его она, — я еду сегодня.

Он побагровел.

— Я не хочу, чтобы ты ехала. Неужели это ничего для тебя не значит? сдержанно спросил он.

Именно так он обычно и бил ее по голове, ставя на место. Не проронив больше ни слова, как будто не слыша его, она продолжала сборы. Это было ее единственной защитой.