Крепостная Эльза

Высокий, с громким, несколько визгливым голосом и длинными жидкими волосами, забранными в тощий крысиный хвост. Был местный режиссёр-постановщик нескладным и худым, передвигался какими-то рывками, выглядел смешным и несуразным, но в труппе держал железную дисциплину.

В основной массе актёры и актрисы приняли меня хорошо, если не считать приму Фелицату. Она и еще двое, вероятно, её близкие подружки, сразу же показали своё отношение.

— Где тебя, деревенщина, наш лорд нашёл? — спросила Фелицата, окинув меня презрительным взглядом.

Выяснять отношения, а тем более наживать себе врагов, очень не хотелось, но выбора не было.

— Очки купи, — сказала я, обходя Фелицату по дуге.

— Что? — переспросила та.

— То! — на ходу бросила я.

Мне досталось место в комнате на двоих. Соседка, миловидная большеглазая Акулька, осторожно меня предупредила:

— Не связывайся с Фелицатой, Эська. Она злопамятная, подставит тебя потом, как Киряшку.

— Кто такая Киряшка?

— Ты сейчас на её кровати сидишь, между прочим.

"Разговорить Акульку не составило труда. Думаю, ей тяжело было держать в себе переживания за соседку Киряшку, и очень хотелось поделиться с кем-то, кто сможет хоть немного утешить.

— Мы сдружились с ней, с первого дня вместе жили, — начала свой рассказ Акулька и вдруг замолчала.

— Ну? Что дальше-то? — поторопила я.

— Поклянись, что не расскажешь никому, — потребовала Акулька. — Иначе сживёт меня Фелицата со свету.

— Клянусь, — с готовностью согласилась я.

Акулька ещё немного посомневалась, но потом всё-таки рассказала мне о местной жизни.

Особняк, в котором мы играли и жили, раньше занимала маменька графа. Она любила тишину, покой и звуки природы, поэтому, как только у графа пошли дети, категорически отказалась жить в общем доме.

Когда старушки не стало, особняк оказался как бы и не нужен.

— В прошлом году граф в заморские страны съездил, вернулся и решил театр себе создать. Тут дом и пригодился. Из залы сделали зал для репетиций, из комнат гримёрки и костюмерную. Комнаты прислуги достались актёром. Учителя-то в других живут, получше.

— Учителя? — удивилась я.

Граф глубоко проникся идеей.