Крепостная Эльза

Не повредило ли это новорождённому? Если, допустим, было обвитие пуповиной или неправильное предлежание плода, то последний мог заметно пострадать от недостатка кислорода.

— Сестричка, Силий что, глуповат? — прямо спросила я. — Деревенский дурачок?

— Ты чего? — искренне оскорбилась Палиша. — Ну, не семь пядей во лбу, подумаешь. Он без матери рос, без ласки, заботы материнской, вот и получился такой — не слишком умненький.

Нет, сестричка, забота здесь ни при чём, просто у моего суженого отклонение в развитии.

Не слишком большое, не мешающее полноценно бить молотом, физически развиваться, жениться и плодиться, но разговаривать с мужем мне будет не о чем.

Или это тоже не имеет принципиального значения? Если на мои плечи ляжет большая семья — а она у кузнеца уже немаленькая, плюс тётки-приживалки, то к вечеру мне разговаривать точно не захочется. Мне бы до лавки добраться.

— И на что ты позарилась? — удивилась я.

— На то же, что и ты, — сердито ответила Палиша.

 — Сыта, одета, обута, мясо на столе — каждый празник. Муж добрый да ласковый, а что небольшого ума — так и не надо. Он — голова, а я — шея. Куда хочу — туда верчу. Ещё и красивый какой, чисто лыцарь заморский.

— Кто? — хихикнула я.

— Лыцарь, я на картинке видела. Разве что копья не хватает и коня с длинной гривой.

Я вздохнула — мозгов ему не хватает, а не коня, тоже мне — рыцарь. Зачем Эська увела это золото у сестры? Видела же, как она по нему сохнет.

Скорее всего из вредности — не верю я, что красавица Эська запала на такое мускулистое недоразумение. Или из меркантильных соображений? Всё-таки достаток и уверенность в завтрашнем дне — огромный плюс в семейной жизни. Или боялась, что припозднится с замужеством и попадёт в гаремки к баронету? Замужним стать гаремкой не грозило — здесь ценилась невинность, да и Сильнейший мог покарать за разрушение семьи. Не думаю, что все владельцы крепостных этого боялись, но мы принадлежали старому барону, а он чтил древние традиции.

Не продавал семьи, не использовал крестьянок как бесплатных и покорных наложниц и не забирал слишком много податей, всегда позволяя людям прожить до нового урожая. Короче, как хороший хозяин, барон берёг свою скотину.

— Подходите к алтарю, — сказал кузнец. — Мы свидетелями вашей клятвы будем. Помните — передумать нельзя, что сказано — то сделано.

Я поплелась к алтарю.