Крепость надежды

Уверен, что этот безумец незадолго до этого покидал поселение и выходил за периметр действия артефакта, где и попал в лапы к шурдам, хорошенько поработавшими с его головой.

Шаг второй — не теряя ни секунды, отряд шурдов, не скрываясь, заходит в деревню и обрабатывает ее массированной магией костяных пауков, заставляя жителей собраться на деревенской площади. Беззащитных людей осматривают, отбирают самых молодых и сильных, остальных отдают на расправу паукам.

Шаг третий — отряд шурдов покидает поселение, уводя с собой пленных.

В деревне остается небольшая группа на случай, если кто-то из жителей отсутствовал в момент атаки. Несколько свеженьких пауков отправляется на разведку окрестностей — парочка таких и наткнулась на нас той злополучной ночью и стоила мне двух людей. Спустя еще день к мертвому поселению выходим мы и расправляемся с оставленной группой. Занавес.

Кто бы ни управлял действиями нежити, он прирожденный лидер и очень умен — хотелось верить, что это только мои фантазии, но я старался готовиться к худшему.

Например, к тому, что рано или поздно, разведчики шурдов обнаружат наше поселение и приведут за собой основные силы. И жизненно необходимо, чтобы к тому времени мы были готовы выдержать осаду. И если у шурдов есть грамотный военачальник, то наше положение сильно осложнится: одно дело — противостоять натиску почти животных и совсем другое, когда они управляются твердой рукой.

Тряхнув головой, я избавился от запутавшихся в волосах веточек и обрывков паутины, заодно отгоняя мрачные мысли.

Будем надеяться на лучшее. Кто сказал, что шурды вообще смогут обнаружить наш форт?"

"Остановившись, я обвел внимательным взглядом медленно тянущуюся цепочку людей, согнувшихся под тяжестью ноши, и убедился, что все в порядке. Хотя нет — не видно Стефия. Повернувшись к Литасу, я вопросительно поднял бровь, и понявший меня без слов старший охотник коротко кивнул мне за спину. Обернувшись, я обнаружился пропажу — Стефий осторожно выкапывал небольшое растение с темными узкими листьями. Неугомонный.

— Вот ведь неугомонный, — словно вторя моим мыслям, произнес Литас. — Откуда только силы берутся.

— И не говори, — ответил я, наблюдая, как Стефий бережно заворачивает растение в обрывок холщовой тряпки.

— Господин, — замялся старший охотник, нервно теребя рукоятку ножа, торчащую из-за пояса. — Простили бы вы Рикара. Он за эти три дня просто извелся весь. Места себе не находит.

— Уже простил, — съязвил я. — Не помнишь? Так и сказал: «Рикар, я прощаю тебя».