Красные свитки магии

И не любитель говорить с людьми и с кем бы то ни было еще. Ни здесь, ни в других местах.

Алек в досаде поднял глаза к потолку. В этот момент мимо, пританцовывая, пробежала какая-то фейри. Ее высокая прическа была украшена зелеными листьями, а сама женщина была одета весьма скудно: ее тело обвивали лишь несколько лент и парочка ветвей плюща. Она наступила на лиану, волочившуюся за ней по полу, споткнулась и едва не упала, но Алек подхватил ее.

– У тебя отличная реакция! – радостно воскликнула она. – И руки у тебя сильные.

– Гм, вообще-то, я гей, – сказал Алек.

Он не привык так легко говорить об этом, тем более с незнакомцами. Было странно слышать эти слова из собственных уст, и странно чувствовать в одно и то же время облегчение и старый призрачный страх.

Разумеется, фейри нельзя было ни удивить, ни шокировать подобным заявлением. Женщина в ответ лишь пожала плечами; затем взгляд ее упал на Рафаэля, и глаза ее загорелись.

– А ты что думаешь о моем предложении, вампир?

– Я не гей, – отрезал Рафаэль. – Я не гетеросексуал. Меня это не интересует.

– Твоя сексуальная ориентация – «не интересует»? – удивленно переспросил Алек.

Рафаэль проворчал:

– Именно так.

Фейри поразмыслила несколько мгновений, затем предложила:

– А еще я могу принимать облик дерева!

– Я не сказал «не интересует, если ты не дерево».

– Погоди-ка, – внезапно воскликнула фейри. – Я же тебя знаю. Ты Рафаэль Сантьяго! Я слышала о тебе.

Рафаэль пренебрежительно махнул рукой.

– А ты не слышала, что я терпеть не могу всяческие разговоры?

– Ты герой победоносной войны существ Нижнего Мира с Валентином!

– Он один из героев войны союза Нижнего Мира и Сумеречных охотников, которая закончилась победой над Валентином, – вмешался Алек.

Выражение раздражения и досады на лице Рафаэля сменилось гримасой злобного удовольствия.

– Ах да, Сумеречные охотники нам вроде бы немного помогли, – бросил он.

– Ты же был там и все знаешь! – воскликнул Алек.

– Можно попросить у тебя автограф, Рафаэль? – спросила фейри.

В руке ее откуда-то возник широкий, блестящий зеленый лист и птичье перо. Рафаэль нацарапал на листе фразу: «Оставьте все меня в покое».

– Я буду хранить это, как реликвию, – воскликнула фейри и убежала прочь, прижимая автограф к груди.