Красное бедствие

Она начертила в воздухе перед собой сложный знак, состоящий из стрелок и спиралей, призывая энергию, которая должна была наполнить ее тело и позволить использовать силу, которую долгие годы лелеяла в ней наставница.

Знак вспыхнул потусторонним синим огнем и рассыпался пеплом. От радости и удивления у Хести перехватило дыхание. Получилось!

Она принялась чертить в воздухе второй сигил. Этот знак был намного сложнее первого, но она справилась и с ним: когда символ Врат вспыхнул, в небе над ними пролетела эмпуссия и истошно закричала.

Начертив третий сигил, она почувствовала сильный толчок в грудь и едва не упала. Наставница подхватила ее и помогла устоять на ногах. В груди разлилось жгучее тепло, быстро распространившееся по телу до самых кончиков пальцев. Хести посмотрела на свои руки и увидела мерцание воздуха, окружившее ладони.

– Черная Мать приняла тебя, – торжественно сказала наставница, – теперь ты одна из нас. Старшая жрица Трехликой Черной Матери!

Сестры затянули песню на древнем языке нуад.

– Поднимите руки к небу, сестры! – в экстазе выкрикнула наставница. – Заявите тем, кто находится за вратами Фаты, что в наших рядах появилась новая старшая жрица!

Наставница повернулась к Хести, обняла ее и прошептала:

– Отныне ты отмечена Черной Матерью и стала равна нам.

Услышав последние слова, Хести проглотила ком, подступивший к горлу.

С детства ее учили ненавидеть людей: мать рассказывала легенды о Галевасе Ледяном Шипе, который провел десятки лет в заточении; наставница прутом выбивала из нее сострадание; Верховная ежегодно устраивала ночные бдения, во время которых нуады вспоминали тех, кто умер в трудовых лагерях, созданных людьми.

Хести мечтала стать старшей жрицей, она искренне верила в предназначение лунного народа и преклонялась перед мощью и мудростью их Богини, но научиться ненавидеть так и не смогла. Будь ее воля, она бы предпочла забыть о войне.