Красное бедствие

Опросите выживших, сделайте все, чтобы я уехала отсюда в их компании.

– Соплячка, – выдохнул лорд Спайк. – У тебя нет никакого права требовать от меня этого!

– Я могу требовать что угодно! – выкрикнула Ромэйн и почувствовала, что это правда.

Что-то внутри окончательно сломалось, неизвестно откуда взявшаяся сила заставила ее приблизиться к лорду вплотную и схватить его за грудки. Еще немного, и она бы подняла его над каменным полом, а если бы захотела – выбросила бы в окно.

– Найдите моих братьев, – повторила Ромэйн и не узнала собственный голос.

Пораженный, лорд Спайк смотрел на нее расширившимися от ужаса глазами. Он попытался оттолкнуть ее, но Ромэйн с такой силой встряхнула его, что зубы мужчины клацнули.

– Хорошо! – выкрикнул он. – Будь по-твоему! Я опрошу солдат, найду тех, кто сражался рядом с ними. И ты уберешься отсюда, ты и твои друзья!

– Хорошо. А пока нам понадобятся комнаты. И много горячей воды.

Отпустив лорда, Ромэйн отряхнула руки, будто на них налипла грязь, и быстро спустилась по лестнице.

«Я могла убить его. Задушить и бросить гнить в этой проклятой башне».

Ей пришлось остановиться, чтобы успокоиться. Татуировка, нанесенная Хэлем, потемнела и налилась кровью. Глядя на нее, Ромэйн вдруг вспомнила, что он сам покрыт подобными символами едва ли не полностью.

«Атео. Я должна найти его прежде, чем Спайк прикажет ему молчать».

Повернув в один из многочисленных коридоров Воющего Дома, Ромэйн вдруг поняла, что больше не боится мужчины, которому была обещана.

Она не боится ничего.

Они с братьями провели немало времени в Воющем Доме и знали его не хуже, чем Синюю Крепость. Построенный много лет назад, замок лорда Спайка был до смешного просто устроен, настолько, что заблудиться в нем мог только слепой.

Ромэйн прокралась к покоям Атео и хотела было постучать, но потом поняла, как глупо это будет выглядеть: она пришла требовать объяснений, начинать визит такого рода со стука в дверь просто нелепо.

В глубине души она боялась, что комната окажется заперта, но дверь легко поддалась, когда она навалилась на нее плечом. Внутри ничего не изменилось: все та же простая кровать, тот же обшарпанный сундук и видавшие лучшие дни стол.