Красная луна

Но стоило ему сделать шаг в сторону Грозы, как Кусака пробормотала ему что-то. Что именно, Гроза не расслышала. А Микки сглотнул, бросил на неё неуверенный, сочувствующий взгляд и… снова уселся на место.

«И ты, Микки? Даже ты?»

Гроза не могла понять, какое чувство в ней клокотало сильнее: гнев или обида Подозрительность собак жалила её, как рой пчёл.

«А ведь прошло совсем немного времени с тех пор, как они считали меня хорошей и всячески старались угодить мне. Кусака принесла мне мягкий мох. А сейчас…» В глотке Грозы комом застрял тоскливый вой.

Ей захотелось истощить себя, лишить сил ещё до того, как придёт время сна. Но в мозгу бурлили негодование и ярость. Ни о каком сне в таком состоянии речи быть не могло. И Гроза продолжала наматывать круги вокруг поляны до тех пор, пока Собака-Солнце не исчезла в своём логове, а на серо-синее небо вместо неё взобралась Собака-Луна. Она не воротила своей морды от Грозы. Полная и круглая, она ярко освещала поляну, озаряя каждую пару подозрительных глаз своими серебристыми лучами.

Члены Стаи потянулись к центру лагеря, собираясь в круг для исполнения Великой Песни. А Гроза вдруг поймала себя на мысли, что не хочет к ним примыкать. Гнев всё ещё кипел у неё в глотке. Она предпочла остаться в сторонке, но когда собаки уселись или улеглись на земле, полизывая друг друга и поводя ушами в знак приветствия, Гроза расслабилась.

«Пришло время Великой Песни! А ведь её смысл в том, чтобы всех нас сплотить, укрепить нашу Стаю! Именно этого хочет Собака-Луна.

"Дрожащими от напряжения лапами Гроза сделала несколько шагов к собачьему кругу: «Может быть, с этой Песнью всё станет, как было? Может, она всё исправит?.. Может быть, для меня это последний шанс, последний шанс доказать свою принадлежность к Стае? Убедить всех, что я действительно считаю себя её членом и готова служить ей верой и правдой?.. А если у меня не получится их убедить? Что тогда? Что я буду делать?» Муки страдания и замешательства пробрали Грозу до самых костей.

Выбрав местечко, где бы её бока не касались других собак, Гроза присела. Никто из сородичей даже не подумал приблизиться к ней. Может быть, они почуяли ярость, трепавшую ей шерсть?

«Похоже, они меня боятся… И, наверное, они по-своему правы…»

Запрокинув голову, Гроза угрюмо посмотрела на Собаку-Луну. А в следующий миг недоумённо прищурилась. В облике большой серебристой Всесобаки появилось что-то странное.