Красная луна

Но проблема в том, что это могла сделать любая другая собака.

Ветерок задрожала.

— О, Небесные Псы! — тихо прошептала она. — Я не могу даже думать об этом.

— Но думать об этом нужно, — твёрдо выговорила Гроза. — Я знаю, что ты наблюдала за лагерем, пока присматривала за малышами. Поэтому я… я хочу у тебя ещё раз уточнить: ты точно не заметила ничего необычного?

— Необычного в каком смысле? — выгнула вперёд уши озадаченная Ветерок.

— В том-то и беда, что я не знаю, — воскликнула в расстройстве Гроза.

 — Ну, что-нибудь странное. Может, какая-то собака находилась не там, где ей следовало быть… Что-нибудь, что могло показаться тебе тогда естественным, а сейчас, по прошествии времени… не совсем нормальным. Не типичным для жизни лагеря.

— Ох, я, кажется, поняла, к чему ты клонишь, — глаза Ветерок сосредоточенно сузились. — Честно, Гроза? Мне ничего не приходит на ум. Я ничего не заметила. И в поведении собак тоже. Никто из них не повёл себя странно… Не так, как всегда…

— Ладно, — вздохнула Гроза.

 — Отсутствие результата — тоже результат. Извини, что отвлекла. Но мне надо было расспросить тебя и предостеречь.

— Конечно, надо, — согласилась Ветерок. — И я буду теперь втройне наблюдательней, обещаю тебе. Нам всем сейчас нужно держать ухо востро. А если я замечу что-то подозрительное, я сразу же дам тебе знать.

Кивнув, Гроза вдруг ощутила жуткую, невыносимую усталость.

— Спасибо, Ветерок, — промямлила она.

— Всё в порядке, Гроза, — Ветерок ласково ткнулась носиком в шею Грозы и лизнула её в ухо.

 — А почему ты не идёшь в своё логово? У тебя был трудный день. Может, после ночного сна и мысли новые в голову придут? Не зря говорят: утро вечера мудренее.

— Ты, пожалуй, права, — потёрлась носом о носик собачки Гроза. — Спокойной ночи. И спасибо тебе.

Ветерок скрылась за деревьями, а Гроза побрела к своему логову. Её лапы разболелись от усталости, и собака тяжело опустилась на подстилку.

Она думала, что заснёт моментально, но сон убегал от неё, как вертлявая шустрая белка.

Тайна плохой собаки будоражила разум. Тревожные мысли царапали и разъедали сознание, не давали глазам закрыться. Гроза ворочалась, ёрзала, передвигала подстилку, пыталась устроиться поудобнее. Но ей всё равно не удавалось погрузиться в блаженное забытьё.

А что, если Стае вредит не одна собака? — продолжала терзаться Гроза, даже плотно зажмурив веки.