Красивый. Богатый. Женатый

Теперь как на иголках уже третий день, даже поесть нормально не могу — все гипнотизирую телефон, хотя Дима еще вчера, когда звонил, сказал, что мерзкий старикашка Ганаев заартачился. Поэтому сделка если и состоится, то пройдет в несколько этапов.

— Короче, все сложно, — заключает Наташка, сидя на фитболе и поглядывая на мускулистого персонального тренера, который учит пухлую брюнетку правильно качать пресс.

— Все очень нервно, — отвечаю я. — Не могу успокоиться, только и думаю, как все сложится.

— Большой бизнес — большие проблемы. — Швецова проводила грустным взглядом качка-инструктора и наконец перестала раскачиваться на мяче. — Ладно, тут все равно больше болтаем, пошли на йогу, может, она поможет.

Вечером, уже вымотанные после трех часов в спортцентре, плетемся с подругой домой, и Швецова вслух задает вопрос, который я читала в ее глазах с понедельника, когда Дима улетел в Лондон.

— А если… если ничего не получится, Петрик? Что тогда? — Вид у Наташки такой, словно боится, что я ее чем-то тяжелым по голове огрею.

— Тогда все будет так, как есть сейчас, — устало отвечаю и с удивлением замечаю, что внутри ничего не сжалось от боли. Надо каждый день в зал ходить, хорошо так мозг прочищает.

— И ты… вот так смиришься? — Швецова недоверчиво косится на меня, понимая, что убивать ее я не собираюсь.

— Он мне никогда не обещал, что разведется, Наташ. И я с ним не потому, что жду от него развода, а потому, что я его люблю. И ни разу не пожалела, что так решила. Дымов не фанат брака. Если он разведется с Таисией, это совершенно не означает, что он сделает мне предложение.

— Но ты ведь этого хочешь! — Наташка неожиданно бодро топнула ногой по грязному рыхлому снегу, да так, что брызги полетели на мои джинсы.

— Очень хочу. Я очень хочу за него замуж, — признаю очевидное. — Но если выбирать с ним или без него… подожди секундочку.

Вытаскиваю из штанов мобильник и тут же вздрагиваю, увидев, кто звонит.

Таисия. За все время нашего знакомства это первый раз. Явно случилось что-то.

— Привет, — чуть помедлив, осторожно произношу я. — Тая?

— Привет, Петра! — Высокий голос девушки звенит от напряжения.