Красивый. Богатый. Женатый

Если б я только знала, о чем попросила… Потому что он и правда все рассказывает, спокойно так, а мне хочется топать ногами и ругаться. Такой шанс!

— И что, этот Ганаев теперь не станет тебе продавать акции? — Я даже не пытаюсь скрыть досаду в голосе. — Это все из-за меня!

— Я сам принял решение вернуться, Петра, это мой выбор, не твой, — успокаивает меня Дима. — Есть кое-что поважнее этой сделки.

Сижу грустно вздыхаю, но помалкиваю: что бы он ни говорил, а я чувствую себя виноватой. Если бы не пошла в этот центр с Антоном, если бы не закатила истерику Дымову, если бы…

Если бы!

Я так хотела быть самой важной для него — важнее Таисии, его обязательств перед ней и ее отцом, важнее его бизнеса — и вот, пожалуйста, цена моим хотелкам.

— Я не могу тебе обещать, что мне удастся разрешить эту ситуацию, Петра, — после недолгого молчания говорит Дымов. — Все может остаться как есть.

Он внимательно смотрит мне в глаза, ища ответа на незаданный вопрос. В душе по-прежнему чувствую досаду, что сделка сорвалась, но взгляда не отвожу.

— Значит, останется так как есть. — Киваю головой. — Я понимаю.

Надеюсь, что так и есть. Сейчас вообще кажется кощунством строить какие-то планы, все, что я хочу, — это просто жить рядом с любимыми людьми. А что у них в паспорте или в других документах написано, сейчас уже неважно. Я даже с Таисией больше не хочу знакомиться.

— Я люблю тебя, — снова признаюсь в своих чувствах. Это так легко и приятно, что даже удивляюсь, почему раньше молчала.

— И я люблю тебя.

Губы мягко касаются виска, спускаются ниже, а я, прикрыв глаза от удовольствия, подставляю лицо под его поцелуи. В голову некстати приходит мысль, что я даже не знаю, как выгляжу, но тут же забываю, потому что его губы наконец накрывают мои…

Деликатный стук в дверь заставляет вернуться в реальность — мы в больнице, вокруг полно людей, хорошо еще, что я одна в этой палате…

— Привет, маленькая.

Папа! Только он меня так называет. Очень редко, когда сильно за меня волнуется, как сейчас. Я его почти полгода не видела и так соскучилась!

— Я зайду попозже. — Дима быстро встает с кровати и прямо при папе, ни капли не стесняясь, целует меня в макушку, а потом, коротко кивнув нам обоим, уходит.

И хорошо, что не видит взгляд Огнева-старшего. Он у меня боевой, мы с братом все в него.