Красивый. Богатый. Женатый

— Наташка улыбаясь смотрит на выступление парней, которые чуть не сбили меня недалеко от входа в фитнес-центр. — И какая шикарная фигура!

Посмотреть есть на что. Тут я согласна. Три красавца-гимнаста устроили настоящее шоу, глаз не оторвать. Стоим со Швецовой в толпе и любуемся. И дело не только в профессиональной подготовке, хотя сам факт многолетних упорных тренировок уже вызывает уважение, но и в артистизме ребят, в их отношении к делу. Одного взгляда достаточно, чтобы понять: они кайф ловят от того, что делают, а не номер отбывают.

Такие мощные флюиды от них исходят, что меня впервые за много недель наконец отпускает. Внутри легкость, почти эйфория от настоящего праздника вокруг. Жизнь так прекрасна и разнообразна! И в ней столько замечательных людей, столько всего нового впереди и прекрасного!

— Он тебе улыбается. — Швецова толкает в бок и кивает на того гимнаста-аниматора, который не дал мне упасть несколько минут назад. — Классный какой. Люблю парней на спорте.

Высокий атлетичный шатен с открытой располагающей к себе улыбкой.

— Он всем улыбается, Нат, и тебе в том числе. И два других парня тоже.

Мои слова тонут в громких аплодисментах — у ребят заканчивается выступление, и они уходят с импровизированной сцены, уступая место девчонкам, которые тут же начинают танцевать.

— Как это все знакомо! Иногда я тоскую по нашим старым денькам. Было весело и беззаботно. — Наташка обнимает меня за плечи. — Не скучаешь?

— Есть немного. Но я не жалею, что работаю у Дымова, если ты об этом.

— Останешься, несмотря на то что произошло между вами? — осторожно спрашивает Швецова. — Уверена, что справишься? Я вот точно в кофейню Толика ни ногой  больше, а у нас и было-то всего одно свидание. А если он сам тебя уволит? Ему тоже неприятно, наверное, будет тебя видеть.

— Он легко может сделать так, чтобы вообще со мной не видеться, — после небольшой паузы отвечаю я. — И Дымов… Наташ, он никогда не опустится до того, чтобы мстить мне.

— Уверена?

— Абсолютно. Он не Леха и не Глеб. Он…"

"Обрываю себя, потому что чувствую, что легкость и беззаботность, подаренные выступлением гимнастов, стремительно улетучиваются. Я снова чувствую тупую боль безысходности, которая мысленно возвращает меня в кабинет Дымова.