Красивый. Богатый. Женатый

По голосу его понимаю, что спорить бесполезно, но все равно не отступаю.

— Я имею право посмотреть ему в глаза!

— Вы с ним больше не увидитесь, — категорично заявляет Дымов. — Иди спать.

Квартира у него, похоже, большая, но рассмотреть всю эту строгую роскошь мне не удается. В небольшой спальне, явно не хозяйской, уже стоит на тумбочке высокий стакан с коричневой жидкостью.

— Валерьянка? — Недоверчиво принюхиваюсь. — Серьезно? Да я не буду…

Послушно выпиваю до дна противную жидкость.

— Постарайся уснуть и ни о чем не думать.

— Спокойной ночи. — Убираю от себя его руку. Женское чутье подсказывает, что Дима на самом деле не хочет уходить. И это жутко пугает, потому что я тоже хочу — хочу, чтобы он остался.

— Спокойной ночи, Петра.

До сих пор не верю, что он ушел. Так и стою посредине чужой спальни, обняв себя за плечи.

Поправляю на себе халат и решительно выхожу из спальни. В голове немного шумит, тело не слишком бодрое, но спать я точно не буду.

Жилье Дымова поражает. И дело не в дизайнерских интерьерах. Да, здесь все дорого, чисто и строго. Под стать хозяину. В квартире Дымова нет ничего женского. Я, конечно, в шкафы не залезаю, полки не проверяю. Но он точно живет тут один, даже никаких следов Ирины не нахожу.

Но нахожу другое. Провожу пальцами по фотографии. Она стоит на столе в хозяйском кабинете, и Дымов точно не обрадовался бы, узнав, что я ее рассматриваю.

Диме здесь лет двадцать, может, чуточку больше. Рядом с ним мужчина лет шестидесяти и девушка. Совсем молоденькая блондинка, ей лет пятнадцать-шестнадцать. Она доверчиво прижимается к Дымову, а он осторожно обнимает ее за плечи.

Вот, значит, ты какая, его жена.

Глава 40

— И что ты почувствовала? Только честно! — Швецова сидит на кровати и нервно крутит в руках мобильный.

Наташка, как всегда, зрит в корень. Сразу зацепилась за мои слова о жене Димы. У меня никаких сомнений нет, что это она.

— Я очень боюсь, что Дымов просечет, что я залезла к нему в кабинет и шарила по столу, — признаюсь подруге. — Я на эту фотографию даже не дышала, все думала: вот-вот, и выскользнет из рук.

— Ну так что? — не унимается Наташка.