Красивый. Богатый. Женатый

И вот мы уже в «Зодиаке».

— Вау! — Осматриваемся, наконец, куда попали. Валя с Сашкой чуть не в голос восторгаются, и, в принципе, я их понимаю. Очень круто и драйвово. Так же, как в любом другом приличном ночном клубе. Не сказать что я большой спец, хотя со Швецовой мы многие места по разу, но обошли.

— В «Лагуне» не намного хуже, — озвучивает мои мысли Юля. — Ладно, пошли бар найдем.

И все-таки отличия бросаются в глаза, как только мы начинаем двигаться вглубь. Сначала неуловимо, а потом все четче становится видна разница с той же «Лагуной».

— А мне нравится. — Валя рассматривает девицу напротив нас. — Но тут наверняка все дорого.

— Каждой по одному коктейлю за мой счет, девчонки!

Как черт из табакерки перед Сашкой появляется Глеб. Раскрасневшийся, уже навеселе, белая рубашка расстегнута до груди, в руке полупустой стакан.

— Глебчик! — Юлька кидается обнимать мажора, а я смотрю на его самодовольную морду, и до меня начинает доходить.

— Это он сюда всех нас провел?! — Оборачиваюсь к Сашке, но та делает вид, что внимательно рассматривает бутылки за спиной бармена. — Валь?!

— Ну а ты думала, как бы вас еще пустили?! — Глеб отцепляет от себя ассистентку Кораблева. — Скажи спасибо, что…

— Спасибо и до свидания.

Девчонки недовольно фыркают, но я уже пробираюсь к выходу.

— Стой! — Глеб хватает меня за локоть и толкает в сторону, в какой-то коридор. — Из-за тебя меня уволили, вообще. Могла бы и понежнее."

"— Могу еще раз в челюсть дать! Глеб, отвали уже! Что прицепился? И тебя давно надо было выгнать. — Неожиданно в голову приходит мысль, что я даже не знаю, чем этот придурок занимался у нас в компании.

Отталкиваю мажора, чтобы вернуться в общий зал и найти выход, но натыкаюсь на каких-то здоровых парней, от которых воняет алкоголем.

— Глебка! Малыш! — Слышу над головой незнакомый бас. — Бабки принес?

Оборачиваюсь на блондина и вижу, как улыбка слетает с его губ, глаза резко трезвеют. Он напуган. Ну класс, не хватало еще в разборку попасть из-за этого идиота.

— Паш, ты же знаешь, я все верну. — У Глеба голос срывается от страха.