Красивый. Богатый. Женатый

Если эти гады такое провернули, то надо хорошо подготовиться. Тыкаюсь к Кораблеву за советом, но его нет в офисе!

Не выдерживаю и звоню Наташке — тишина! И снова эсэмэска, что пока не может говорить. Чувствую себя как в клетке, даже дыхание перехватывает. Спускаюсь на улицу, чего никогда не позволяла себе в рабочее время, разве что в обед выходила. Надо успокоиться, вот и хожу вокруг здания, а мысли в голову лезут, что все равно придется искать деньги.

Неожиданно взгляд цепляется за очень знакомую иномарку.

— Ты совсем берега попутал, дегенерат белобрысый! — Я даже не пытаюсь себя сдерживать. — Пальцы переломать, чтобы знал в следующий раз, куда не надо нажимать?!

Мажор довольно лыбится в открытое окно, словно я ему что-то приятное говорю.

— Прыгай в тачку лучше, детка. Кто, как не я…

И тут у меня срывает крышу — наклоняюсь и изо всей силы бью кулаком Глебу в челюсть.

— Ай!

Костяшки пальцев саднят, но я стараюсь не думать о боли.

Так-то!

Радуюсь, правда, недолго — у самого входа вижу остановившийся «майбах». С лица тут же слетает довольная улыбка, внутренне напрягаюсь, но, не сбиваясь с шага, бодро вхожу внутрь.

Пока жду лифт, слышу, как кто-то неторопливо подходит ближе. Мне не нужно оборачиваться, улавливать в воздухе запах его парфюма, я просто знаю, что у меня за спиной Дымов.

— Проблемы с Глебом? — раздается рядом его спокойный голос.

Игнорировать вопрос глупо, поэтому я, не особо раздумывая, отвечаю:

— Никаких проблем, Дмитрий Андреевич. Здравствуйте."

"— Неужели? — Дымов пропускает меня вперед в кабину лифта и заходит следом. — Глеб не лучшая компания для молодой девушки, Петра!

Еще и учить меня вздумал?! Нет, конечно, он прав, я и сама это знаю, но…

— А вы откуда знаете, что не лучшая?!

На мгновение мелькает в голове мысль вывалить ему все про «воблу» и Золотова, но следующая его фраза заставляет тут же отбросить эту идею.

— Просто поверь мне.

— Поверить?! Тебе? — Мое возмущение разбивается о его спокойный холодный взгляд. — Тебе?! Глеб — та еще сволочь, согласна, но он хотя бы не женат!

— Неоспоримое достоинство, — без намека на улыбку заключает Дымов, но я же чувствую: издевается надо мной. Сегодня он уже не такой замученный, как вчера.