Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой

— Ты же понимаешь, Танг, что лучше шанса, чем я, тебе в жизни не представится? Ты в самом деле собираешься вернуться в свою дыру и возиться с детьми вместо того, чтобы ходить по столичным балам, носить лучше платья и быть со мной? Ты ни в чем не будешь знать отказа, Танг. И в постели со мной тебе понравится.

— Даже вслух такого не говори! Ни за что, — отрезала я, свирепо глядя на него. Может, хоть сейчас до него дойдет? — Не вздумай мне помешать.

К этому моменту ректор Стортон закончил рассказывать теорию и вдруг огорошил нас коротким:

— Сегодня займемся практикой.

Что? Практикой? Он с ума сошел? Адепты загудели, как растревоженный улей. Мы никогда не занимались практикой на проклятьях, это было просто опасно.

Чувствуя, как от раздражения трясутся руки, я перекинула волосы на плечо и принялась заплетать их в косу: на практических занятиях они всегда мешались, а просто так собирать я их не любила — голова болела даже от самых легких заколок."

"— Итак, — повысил голос Стортон, — пока адептка Танг, которая, очевидно, занимает в этой академии чужое место, занимается прической, пройдемся по структуре проклятий.

Вот гад!

Глава 7

Я вспыхнула, подняв глаза, но Стортон больше не смотрел на меня.

— Структура проклятья, — говорил он, — чтобы оно сработало, должно содержать как минимум три элемента. Первый — объект, им может быть человек, животное или предмет. Второй — негативное воздействие. Говоря простыми словами, это тот вред, который наносит проклятье. Третий — ограничитель.

— А если я хочу наложить неразрушимое проклятье? — спросил кто-то.

— Похвальное стремление, — мягко улыбнулся Стортон, — если у вас получится, то вам, определенно, присудят Мерлиновскую премию в области магической инженерии. Тем не менее, если допустить, что вы хотите сделать так, чтобы ваше проклятье никогда не было снято, можно воспользоваться несколькими способами. Первый — никому не сообщать о том, какой именно вы поставили ограничитель.

— Например, найти одну единственную песчинку в пустыне? — спросил женский голос, и я узнала Лауру.

— Отличный пример, леди Уортон, — неожиданно сказал ректор. — А теперь разберем, почему он неправильный.