Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой

— То, что проклятье не разрушится, оно продолжит существовать после того, как заклинание, сотворенное на поцелуе русалки, активируется. То есть…

— Нам нужен новый объект, — закончил за меня Оливер. — Что-то, на что можно перенести проклятье, что-то живое, напитанное магией Стортонов. Дорогая моя, ты гений.

Тогда я покраснела от удовольствия и даже не смогла ничего возразить, хоть и была уверена в том, что Оливер ошибается на мой счет. Каждый бы догадался, что в этом сложного?

— Что ж, я впечатлен, мисс Танг, — король откинулся на спинку кресла и снова, прищурившись, посмотрел на меня.

Провал!

Я скосила взгляд на Оливера: он ведь что-нибудь придумает, обязательно! Что сказать королю, чтобы не выдавать правду обо мне?

Он ведь не расскажет ни о чем? Охота на русалок все еще была разрешена и даже поощрялась.

— Ваше величество, мы нашли способ снять проклятье, не разрушая ограничитель.

— Вот как! — глаза короля блеснули. — Ну же, Олли! Хватит играть в интригу! Расскажи мне все.

Оливер помолчал, отведя глаза.

— Для этого нужен всего лишь поцелуй русалки, ваше величество. По счастью, он у меня был. Унни — дочь русалки.

Я все-таки опрокинула чашку с чаем на стол — хорошо, что она была почти пустой. Бабочки на моем платье беспокойно взметнулись и снова осели на подол.

Я чувствовала, что сердце колотится где-то в горле и боялась поднять глаза на короля.

Оливер выглядел спокойным, а я ждала, пока раздастся крик: «Схватить ее! Отродье низвергнутых!»

Глава 43

— Вот как, — его величество король прищурился и наклонился вперед. Мех, которым была оторочена его мантия, блеснул на солнце. — Вот как.

Стражники, стоящие у него за спиной, сцепили руки перед грудью — готовились творить боевые заклинания, должно быть, или наколдовывать сети.

Впрочем, если яблоко полетит в мне в лоб… вероятно, я испугаюсь.

— Вот как. И как же так вышло, мисс Танг?

Король внимательно посмотрел на подол моего платья. Во имя всех святых! Я надеюсь, он не попросит сейчас его поднять⁈

— Унни? — Оливер повернулся ко мне.