Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой

— Провались все к низвергнутым, причем здесь ее высочество?"

"От возмущения я распахнула глаза. Выглядел ректор Стортон удивленно, как будто в самом деле не понимал, о чем я говорю.

— Как причем? Вы помолвлены!

— А, вот вы о чем, — ректор Стортон опустил взгляд и вдруг совершенно по-мальчишески почесал затылок. — Как же вы узнали?.. Это не имеет значения.

Не имеет значения! Помолвка не имеет значения? Он настолько не ценит свою невесту? И меня — тоже?

Мне стало так неприятно, что я развернулась и схватилась за дверную ручку.

— Уннер, — ладонь ректора Стортона легла на мою. — Унни, стой. Я должен объясниться.

— Я слышала достаточно, — отрезала я. — Если вы не видите ничего плохого в изменах, то я не желаю в этом участвовать!

— Уннер! — окликнул ректор Стортон, пока я безуспешно пыталась открыть дверь. — Уннер-р-р-р…

Мое имя перешло в рык, я услышала треск ткани, и ладонь ректора, лежащая на моей, за доли секунды превратилась в лапу, рукав черной рубашки разошелся по шву.

Провались все к низвергнутым! Моя попытка снять проклятье не сработала?

Это значит, что я на самом деле не люблю ректора Стортона? Или что я пока не отдала ему то, что должна отдать?

И почему, чтобы мантикора тут все съела, я в глубине души радуюсь тому, что проклятье, нас двоих связывающее, все еще действует⁈

Я просто жалкая. Мачеха бы за такое мне не дала пряник, и была бы права!

— Проклятье. Уннер-р-р, — голос ректора Стортона прозвучал тихим рокотом. — Уннер, будет лучше, если вы обернетесь.

Его тело, увеличившееся в несколько раз, покрытое звериной шерстью, почти касалось моего, и я слышала, как в груди ректора Стортона бьется огромное сердце, чувствовала макушкой его тяжелое дыхание.

— Будет лучше, если вы меня выпустите, ректор Стортон. Решить вопрос с невинностью мы, боюсь, сейчас не в состоянии.

Я покраснела от собственной дерзости, но ничуть о ней не жалела. Да, я не аристократка. Я не благородная леди, у меня нет компаньонки, меня некому защитить, а моя репутация втоптана в грязь.

Молчание, воцарившееся после моего ответа, затягивалось.

— Уннер, будьте внимательны с тем, что я сейчас скажу. Помолвка с принцессой не имеет значения, потому что никакой помолвки нет.

Я обернулась, чувствуя, как в груди колотится сердце. Вот глупая! Как будто это что-то для меня меняет!

— Я не дура, ректор Стортон. Все знают о вас и о принцессе.