Красавица для Чудовища (СИ)

Точнее, уже почти девять лет, учитывая потерянный временной промежуток в моей голове.

Перед глазами неожиданно промелькнули глаза этой девки со свадебного фото. Моя дорогая, милая женушка. В скором времени, я планировал еще спросить за все с отца, который подсунул мне в жены эту девку. Наверняка у него были иные цели, а долги Шмелева и его зятя были лишь прикрытием.

В голову стали закрадываться разные, чудовищные мысли. Может, стоило вернуть ее домой, выбить из нее всю дурь в отместку ее семье и превратить ее жизнь в сплошной кошмар? После родов, она наверняка бы сгодилась для того, чтобы согревать мою постель, когда мне заблагорассудится и быть моей личной служанкой.

Нет, это исключено, я ни в коем случае не желаю видеть ее физиономию в своем доме на постоянной основе.

Интересно, а ей передалось это безумие, которое унаследовала ее старшая сестра? Пусть сводная, но у них общий отец, то есть в них течет одна, испорченная, дурная кровь.

И, значит, что ребенок от неё мог тоже родиться больным.

Ударив сильнее по груше, я грубо выругался, а затем выдохнув, направился прямиком в душ.

Еще нужно было выяснить, от меня ли беременна эта дрянь. Почему-то мысль о чужом отцовстве мне казалась абсурдной, и это злило меня еще сильнее.

Почему я так доверял ей?

Бред. Мне в любом случае нужно было провести экспертизу из принципа. А потом, забрать у этой девчонки ребенка если он — мой, и убить ее, если она беременна не от меня. Да, именно так бы я с ней и поступил. Может тогда, мне стало бы легче.

Настроение было ни к черту и голова трещала по швам от разрастающейся боли. Если бы я мог заплакать, то именно это бы я и сделал, но слез не было. Только бесконечная ярость. Озлобленный на весь мир, после вечности самокопания, я вернулся на чистую кухню. Нужно было перекусить, чтобы немного успокоить нервы. Петр Иванович обещал восстановить работу персонала со следующего дня, а пока мы обходились едой из доставки.

Жутко хотелось выпить чего-нибудь покрепче, чем обычная минеральная вода.

— Миш, — на том конце раздался радостный, мужской голос. Я понятия не имел, кем являлся мой собеседник и голос его слышал впервые.

— Слушаю, — ответил с безразличием. — Кто это?

— Это — Роберт Вайсман, — говорил собеседник на том конце. Боже мой, с моей потерей памяти мне это ни о чем ни говорило.