Красавица

Боль в груди Селины стала сильнее.

– И поэтому вы отправили юную девушку одну, просто для того чтобы доказать, что я прогнила до костей? Почему было просто меня не спросить? Je vous l’aurait dis, Mère Supérieure![118] – Ее ладони сжались в кулаки.

Мать-настоятельница схватила Селину за левое запястье, сжимая сильнее и притягивая к себе. На миг Селина подумала, что монахиня собирается ее ударить. Однако седые брови той сдвинулись вместе, и печаль появилась на ее лице.

– Вы сейчас страдаете, мадемуазель Руссо, – сказала она спокойно.

 – Как страдаю и я, и тоже очень хочу обвинить в этом кого-нибудь. Чтобы все прошло, выпустить боль на свободу. Я советую вам пережить эту боль. Позволить ей пройти, не выплескивать. От этого не станет легче. – Она отпустила запястье Селины. – Прислушайтесь к этому важному уроку, который я уяснила очень давно: гнев мимолетен, сожаления вечны.

Селина силилась взять свою злость под контроль. Она не была готова отпустить гнев, не готова была сдаться в объятья отчаяния, которое обязательно последует после.

Если она сдастся, это будет означать, что она смирилась со всем, что произошло этой ночью. Она не хочет смиряться. Она хотела бороться. Уничтожить зло и только потом забыть.

Однако мать-настоятельница была права. Что хорошего в том, чтобы ссориться с пожилой женщиной? Анабель и Уиль ям погибли не из-за матери-настоятельницы.

Они погибли из-за нее.

Селина моргнула, смахивая с ресниц капли дождя. Приказывая своим плечам расслабиться.

– Да, Mère Supérieure.

 – Она сглотнула, понимая, что трясется и что в висках у нее стучит. – Я прошу прощения за свое поведение. Это не повторится.

Мать-настоятельница кивнула.

– Вам нужно что-либо на данный момент? Могу ли я вам как-то помочь?

Селина покачала головой.

С губ монахини сорвался тяжелый вздох.

– Если вы передумаете, сегодня или когда-либо в будущем, не сомневайтесь и обратитесь ко мне. Я здесь, чтобы помогать вам. – Она сделала паузу, держа взгляд Селины, угрюмо изучая ее. – Следующие несколько дней будут нелегкими, дитя мое.

Селина кивнула, уже понимая, что мать-настоятельница скажет дальше.

– Многие мои сестры хотели поговорить со мной за последний час, – тихо продолжала мать-настоятельница. – И мы пришли к выводу, что, вероятно, настало время подыскать вам другое жилье.

Селина продолжала кивать.

Мать-настоятельница снова протянула руку. На этот раз она взяла Селину за ладонь, бережно и тепло, несмотря на холодный дождь.

– Я уже приступила к делу.