Красавица

Даже разумные цели могут быть недостижимыми, если ты молодая девушка без приданого, – сказала она, и искра в ее взгляде потухла. – Я уяснила это еще дома в Йоркшире, когда осознала, что никакие мои старания и старания моей матери не помогут искупить ошибки моего отца.

Искупление. Мысль, которая также в последнее время не давала Селине покоя.

– Думаешь, твой отец мог бы искупить свои грехи когда-нибудь?

– Передо мной или перед Богом?

– Перед тобой.

Пиппа не ответила, однако ее лицо помрачнело, точно этот вопрос ее беспокоил.

Селина осторожно вздохнула.

– Я полагаю, что мой вопрос заключается в том, возможно ли кому-либо искупить свои грехи. Попросить о прощении и действительно быть прощенным.

На секунду Пиппа снова задумалась.

– Уже достаточно долгое время я полагаю, что грех – это не что-то черное и белое, как другие хотят, чтобы мы верили, – ответила она печальным голосом. – Полагаю, бывают моменты, когда грех зависит от точки зрения наблюдателя.

– Когда мы только встретились, я бы не подумала, что ты способна на подобные рассуждения.

– Это комплимент или оскорбление? – Пиппа добродушно усмехнулась.

– Комплимент. Я рада, что ты чувствуешь себя безопасно в моей компании и готова делиться со мной своими мыслями. – Селина прикусила щеку изнутри. – Быть может, ты и права. Может, то, что один сочтет грехом, другой может назвать… выживанием.

– Например, как когда Жан Вальжан украл буханку хлеба, чтобы накормить свою семью в «Отверженных», – согласно кивнула Пиппа, а затем начала делать бутерброд с ветчиной и сыром.

Как только Селина захлебнула остатки своего остывшего чая, Пиппа наклонила голову набок:

– Селина… я давно хочу сказать тебе кое-что. Я могу все испортить, но, надеюсь, ты послушаешь, пока я пытаюсь.

Внутри у Селины все сжалось от страха.

– Конечно. – Она заставила себя улыбнуться.

– Я думаю, что все мы прибыли сюда, в монастырь, потому что у нас не было выбора получше, – начала Пиппа.

Ком встал у Селины поперек горла.

– Пиппа, я…"

"– Нет, нет, погоди, это не все. – Пиппа сделала глубокий вдох, набираясь сил. – И если Бог может тебя простить, могу и я. – Уверенность мелькнула в чертах ее лица.