Край земли-2. Огонь и пепел

Если прибить не к чему, то найди заблаговременно палку покрупнее, присобачь к ней бутылку с письмом и воткни на вершине. Это очень важно.

Жанна взглянула на руки Евгения Анатольевича и заметила, как он волнуется. Это было видно по тому, как он давил на карандаш и какими резкими движениями выписывал буквы латинского алфавита. Ее легкая ладонь опустилась на руку Сапрыкина.

– Дядя Женя, не волнуйся. Ты можешь рассчитывать на меня и братьев. Как и всегда.

Он приподнял взгляд своих серых глаз и улыбнулся:

– Спасибо, дочка.

Глава 3. Переговоры

– Погоди-ка, это что за фигура? – палец Крашенинникова опустился на пробку от бутылки шампанского.

– Это конь, – ответил Квалья, почесав бородку.

– Конь? Постой, но три хода назад это был слон!

– Это конь, друг мой.

Михаил развел руки и с отвращением взглянул на шахматную доску.

– Черт тебя дери, Антон! Не удивительно, что я проигрываю три раза подряд! Ты нарушаешь правила!

– Я хочу победить. Разве не это главное правило? Но можно ли победить, находясь загнанным в определенные рамки?

– Разумеется можно! В этом и весь смысл!

– Тогда не забывай про другое правило. Не теряй бдительность и не верь на слово оппоненту.

– Мы играем в шахматы или постигаем учение Сунь-Цзы[7], чтоб тебя?!

– Разве мешает одно другому? – улыбнулся Антонио.

– Тогда тебе шах, – сказал Михаил, сделав ход.

– Вот видишь, как скверно бывает, когда соблюдаешь правила, – вздохнул Квалья.

На ступеньках, ведущих на второй этаж, послышались торопливые шаги. Одетый в спортивные шорты, неплохо сохранившиеся кроссовки и майку, со второго этажа трусцой спускался Джонсон.

– Доброе утро, ребята! – воскликнул он. – Как спалось на новом месте?

– Отвратительно, – отозвался Михаил.

– Неужели? – замер на мгновение Рон, затем махнул рукой. – Да бросьте вы! Я не храплю!

– Кто бы тебе об этом ни говорил – он лгал.

– Ребята, может кто-то хочет со мной? Вы бегаете по утрам?

– Я бегаю. И очень быстро, – проворчал Антонио, задумчиво глядя на шахматную доску.

– Оу, – сконфуженно выдохнул здоровяк. – Прости, приятель, я забыл, что у тебя… нога…

– У меня две ноги, Рон. И обе разные.