Край земли. Затерянный рай

Ему вдруг представилось, что вокруг Оливии сейчас бегает пара детишек. Мальчик и девочка. И что это их дети. Но… Когда-то они боялись заводить детей. В первые годы после взрыва и в Приморском, и в Вилючинске иногда рождались дети с уродствами, порой несовместимыми с жизнью. Но, даже если и родится нормальный, здоровый ребенок, то в каком мире он будет расти и какое будущее его ждет? Однако многие годы спустя мысль о ребенке и несокрушимый инстинкт продолжить свой род все же взял свое. Михаил и Оливия сошлись на мнении, что будущее возможно.

Крашенинникову стало совсем грустно.

– Миша! – Собески улыбнулась. – Ну, наконец-то! Я уже беспокоиться начала!

– Не о чем беспокоиться, милая. Все хорошо, – устало кивнул он, ответив своей улыбкой. – Не о чем беспокоиться.

Оливия подошла к нему и тут же шмыгнула носом:

– Боже, Майкл, ты такой грязный. И от тебя так рыбой несет… Почему от тебя пахнет рыбой?

– Поверь, Оля, я сам толком не знаю этого, – усмехнулся Крашенинников и почесал взъерошенную голову.

– Только давай не долго. Ужин почти готов.

– Хорошо. А где Антонио?

– Он наверху. Как обычно. Опять возится со своей трубой.

Михаил нахмурился:

– Мы же договорились, что теперь находимся на улице или на первом этаже.

– Внизу не такой хороший вид на противоположную сторону бухты, – послышался голос из окна третьего этажа.

– Антон, черт тебя дери, ну мы же договорились!

– Не ругайся, папочка.

Крашенинников покачал головой и направился внутрь. Взял чистую одежду, пару брикетов глины, которая играла роль мыла, и направился в сторону бухты.

От казармы до берега было чуть больше полутора сотен метров. Он пересек дорогу, спустился по небольшому склону и вышел на пляж. Вода в Авачинской бухте летом была достаточно теплой, чтоб можно было позволить себе регулярные купания.