Край земли. Затерянный рай

– Эй, медведь, знаешь, что это? – тихо спросил он. – Это то, чего ты должен бояться. Это огонь. Первоначало всего существующего – огонь. Помни об этом.

Зверь чуть запрокинул голову, разжав челюсти, и рыба тут же исчезла в его огромной пасти.

– Так… рыбу он уже съел… Оля, не хочешь побеседовать с ним о том, что нет зверя опаснее человека?.. – нервно пошутил Квалья.

Медведь облизнулся и, вытянув вперед морду, стал внюхиваться, да так, что от его сопения дрожала листва близ головы зверя.

Оливия уже держала в руках арбалет.

Над уже видимой отсюда вершиной сопки вдруг показался безраздельный хозяин камчатского неба, белоплечий орлан, и Оливия отчего-то вспомнила тот поход с отцом. Они прятались за деревом и наблюдали, как по долине безмятежно гуляет гризли. Артур Собески сжимал в руках ружье, готовый в любой момент пустить его в ход, чтобы защитить маленькую дочку.

– …я не хочу в него стрелять. Но если он заметит нас, то может быть недоволен нашим присутствием и будет атаковать.

– Но почему? Мы же не сделали ему ничего плохого! – демонстрировала свою детскую наивность маленькая Оливия.

– Конечно. Но мы в его владениях. И он может неправильно нас понять. Такое даже с людьми бывает.

"– Как жаль, что мы не знаем его языка, правда, папа? Столько бед случается в мире из-за простого непонимания…

Отец опустился на колено и обнял одной рукой дочь:

– Все так, милая. Все именно так, – грустно улыбнулся он…

Оливия поджала губы и мотнула головой.

– Пожалуйста, уходи, – тихо сказала она. – Просто уходи. Я не хочу в тебя стрелять.

– Как чудесно, – проговорил Квалья. – А давай ему салат из одуванчиков приготовим. Посидим, поболтаем. Обсудим с этим милашкой пару книг Умберто Эко?[41]

– Господи, Тони, замолчи.

– Посмотри в его добрые глазки. Он это ценит. Только… Только почему он опять облизнулся-то, а?

– Успокойся, Тони. Он не атакует.

– Это потому что у меня в руке факел горит. Подождем, пока догорит, и посмотрим, что будет?

Совсем недалеко послышался собачий лай. Затем людские голоса. По южному склону сопки поднимались жители Приморского, и их сопровождали собаки.

Медведь вздрогнул и беспокойно заворчал.