Коварный искуситель

Последние дни были наполнены опасностью, неприятным холодом и истощением всех сил, отчего цепенел мозг, но она чувствовала себя такой счастливой, какой не была уже очень давно. Для любви возможностей не было, но ей удавалось поспать несколько часов в седле, в объятиях Лахлана, который, казалось, мог путешествовать, вообще обходясь без сна. А еще они разговаривали, если ехали не слишком быстро.

Невзирая на обстоятельства, проведенное наедине время было чудесным, но счастье Беллы будет полным лишь тогда, когда к ней вернется дочь.

Белла задержалась у окошка: осторожно приподняв деревянную щеколду, открыла пошире ставни и выглянула наружу. В дом хлынул холодный ночной воздух, и она поежилась, всматриваясь в темноту.

Ничего.

Как долго она ждет: час, два или, может быть, больше?

Белла уже хотела закрыть ставни, как вдруг краем глаза уловила движение, словно качнулась ветка. Может, от ветра? На секунду ей показалось, что мелькнула огромная тень…

Ее сердце подскочило. Слава богу, он вернулся!

Быстро захлопнув ставни, Белла схватила масляный фонарь, бросилась к двери, распахнула ее и воскликнула:

– Лахлан, я…

Когда из темноты ей навстречу шагнул мужчина, от ужаса у нее пропал дар речи, сердце ушло в пятки.

– Здравствуй, Изабелла!

На пороге перед ней стоял брат мужа, Уильям Комин.

Она инстинктивно оглянулась, точно загнанный заяц, пытаясь отыскать пути отступления, но ей пришлось забыть об этом, когда из лесу появились не меньше дюжины всадников и окружили сторожку. Одного из них она узнала: Сэр Хью Деспенсер.

Счастье последних дней, радостное волнение, которое переполняло Беллу всего несколько минут назад, надежды на будущее – все умерло в один роковой миг, оставив за собой лишь страх и отчаяние.

Боже всемилостивый! Она лучше умрет, но не допустит, чтобы ее опять отправили в тюрьму!

Тут была если и не целая английская армия, то, похоже, значительная ее часть. Затаившись в тени на крыше церковной колокольни, Лахлан видел, как его окружают солдаты, берут в кольцо: по меньшей мере сотня человек выстроились шеренгой сразу за рвом вокруг монастыря.

В ворота громко заколотили, встревожив весь монастырь. Лахлан слышал испуганные крики монахинь, которые спешили укрыться в церкви, в то время как несколько монахинь, по-видимому, старшего ранга – среди них, несомненно, была и настоятельница, – направились к воротам.