Коварный искуситель

 – Ведь это все, что вам от меня нужно, не так ли? Господи, все вы одинаковы! – Она сжала в руке его набухающий ствол. – Если не хотите моих денег, как насчет моего тела?

Его чресла пронзил огонь желания. В своем гневе Белла была невероятно соблазнительна и совершенно неотразима.

– Прекратите! – Лахлан попытался ее оттолкнуть, но она твердо его держала. – Я хочу вовсе не этого.

Белла презрительно рассмеялась. То, что она держала в руке, доказывало обратное. Она начала его гладить: вверх и вниз, по всей длине, – потом наклонилась, медленно облизнула нижнюю губу, как голодная кошка.

– А если это будет мой рот, Лахлан? Сумеет ли он вас убедить?

Поделом ему. Он столько ей наговорил! Но ведь он лгал и – видит Бог! – не хотел ничего подобного, по крайней мере, не в таком виде.

– Нет, черт возьми…

Он замер, забыв, что надо дышать, когда она проворно опустилась перед ним на колени и яростно принялась развязывать штаны.

– Господи, Белла, остановитесь! Не делайте этого!

На большее его не хватило: он не мог устоять перед тем, что она с ним вытворяла.

«Неправильно!» Эта мысль вспыхивала в его мозгу, точно огонек свечи. Ему следовало прогнать эту женщину! «Это неправильно».

Но боже, как же это было хорошо! Он не смог сдержать стон, когда огонь пронзил его чресла. Он набухал, пульсировал, бился в ее смелой руке.

«Неправильно!» Лахлан схватил ее руку, чтобы положить конец наваждению.

– К черту, Белла! Остановитесь!

Она подняла к нему лицо в обрамлении ореола спутанных золотистых волос. Каждым мускулом он сопротивлялся соблазну. Этот косой взгляд широко расставленных глаз. Полные чувственные губы так близко от…

Лахлан мечтал о том, что она собирается делать, и замер в сладостном предвкушении. Пусть это неправильно, но отказаться он не мог.

Она его лизнула. Подумать только – высунула крошечный розовый язычок и лизнула.

Должно быть, он застонал: ее губы изогнулись в медленной чувственной улыбке, и, не сводя с него взгляда, она обхватила его член своей маленькой ладошкой. Сердце Лахлана, казалось, перестало биться, из груди вырвался хрип, каждая мышца дрожала от нетерпения, когда ее губы сомкнулись вокруг него.