Коварный искуситель

 – Простите… слишком долго…

И он дал себе волю, раз за разом вонзаясь в ее глубину с громким рыком чистого наслаждения: ошеломительного, всеобъемлющего – такого он не испытывал никогда. Мозг заволокло черной пеленой, когда Лахлана накрыло волной небывалых доселе ощущений. Казалось, им не будет конца.

Он медленно приходил в себя, не вполне уверенный, что дышит, что его сердце еще может биться.

О боже! Непонятно, как он сам мог держаться на ногах, не говоря уж о том, чтобы поддерживать Беллу. Но и отпустить ее он был не в состоянии.

Чуть отстранившись, он заглянул ей в глаза: томная дымка все еще туманила ее взгляд, и это тоже было восхитительно.

– Господи, Белла! Простите."

"Лахлан мог бы объясниться или попытаться загладить вину, напомнив о своем желании вылизать ее там, но в этот момент волосы у него на затылке встали дыбом.

От услышанного за спиной звука его усталые члены и ноющие мускулы мгновенно вернулись к жизни, жилы вновь наполнились горячей кровью.

Не размыкая объятий, Белла мгновенно почувствовала неладное и прошептала:

– Что такое?

Времени объяснять не было: они уже здесь – и Лахлан, опустив ее на землю, жестко приказал:

– Бегите! Не останавливайтесь и не оборачивайтесь! Бегите, и все!

Ее глаза расширились от страха. Он не смотрел на нее, понимая, что действовать нужно без промедления: если они схватят ее, у него не будет шанса.

Лахлан обернулся, выхватывая из-за спины меч, а затем и второй.

– Черт, Белла! Бегите же!

На этот раз она не мешкала. Он слышал, как удалялись ее шаги, но в этот миг на маленькую поляну вышел первый из них, и надежды на то, что Белла уйдет прежде, чем они ее заметят, исчезла в тот миг, когда кто-то крикнул:

– Быстрее, один из них удирает!

За ней вдогонку поскакали по меньшей мере десять всадников; остальные – раза в два больше числом – направились к Лахлану.

Он подпустил их ближе, и схватка началась. Он дрался как одержимый. Один за другим нападающие валились под искусными ударами двух его мечей: один ставил преграду; второй рубил, колол и резал. Никто не мог остановить Лахлана, никто не мог победить. Он был неуязвим. Почти…

Но у каждого есть слабости. Когда вернулась первая группа всадников, один из них держал упиравшуюся Беллу, приставив к ее горлу нож, и Лахлан понял, в чем его слабость.