Коварный искуситель

И хотя были достаточно осторожны: чтобы избежать нежелательных встреч, съезжали с дороги каждый раз, когда в поле зрения попадала деревушка, – опасность мерещилась им за каждым поворотом.

Лахлан был бы просто счастлив поскорее добраться до гор, но такими темпами это случится не скоро. Он перевел взгляд на Беллу – и как раз вовремя, чтобы заметить, как она уронила голову и начала валиться с лошади.

Проклятье! Окликнув ее по имени, Лахлан пришпорил коня. Она вздрогнула и очнулась именно в тот момент, когда его рука обхватила ее за талию, не дав упасть, выдернула из седла и усадила перед ним.

Она съежилась и выгнула шею, пытаясь заглянуть ему в лицо.

– Что вы делаете? Зачем?..

– Вы поедете со мной.

Лахлан обнял ее покрепче: разумеется, для надежности, для чего же еще? Не признаваться же себе, что держать ее в объятиях доставляло ему ни с чем не сравнимое удовольствие…

– Но в этом нет необходимости! Я не ребенок… – попыталась воспротивиться Белла, но Лахлан отрезал:

– Вы совсем выбились из сил – чуть с коня не упали.

– Я пыталась, но, видимо, переволновалась, вот и…

Лахлан больше не мог на нее злиться – хоть это и было безопаснее, – и против воли смягчился.

– Из-за возможной скорой встречи с дочерью?

Белла кивнула и улыбнулась во тьме.

– Я так долго ее не видела!

В ее словах было столько горечи и тоски, что он почувствовал ощутимый укол, а она, словно умела читать мысли, мягко сказала:

– Я вас не виню. Вы были правы: если бы я взяла дочь с собой, могло бы случиться…

Договорить она не смогла, но Лахлан понял: девочка могла бы разделить судьбу матери – как произошло с Мэри Брюс.

"– Какая она? – спросил Лахлан, чтобы как-то отвлечь Беллу от невеселых мыслей.

Получилось: в голосе уже не было горечи, когда она ответила:

– Умная, скромная, не застенчивая, но сдержанная. Волосы как у отца, зато глаза мои. – Тут она поняла, что он пытается поднять ей настроение, и заметила: – Но зачем я вам это говорю? Вы же сами ее видели.

Он понял, что она имеет в виду: ведь это он передавал девочке записку вскоре после отъезда Беллы, хотя и скрывал это.

Лахлан не стал отрицать очевидное и просто согласился с ней, добавив:

– Она красивая девочка.

«Вылитая мать…»

Белла попыталась заглянуть ему в глаза, будто могла прочесть мысли, и у него перехватило в груди от чувств и переживаний, которые ему не принадлежали. Он на мгновение забыл, как его тянет к ней и как трудно этому противиться.