Кот, который играл в слова

– Хотите сказать, будто не знаете?

– О чем вы? Вас не поймёшь.

Квиллер судорожно сжал трубку. Глубоко вздохнул:

– Меня только что известили, что прошлой ночью полиция устроила облаву в так называемой резиденции для работающих девушек. Это публичный дом!

– Ох, Квилл, вот тебе и на! – вскрикнула Коки.

– Вы знали назначение дома миссис Эллисон? – Тон его стал резок.

– Нет, но, по-моему, оно так и вопиёт!

– Ну, я не считаю, что оно так и вопиёт, и «Дневной прибой» не считает, что вопиёт.

– Голос Коки стал сдержаннее:

– Вы хотите позвонить ей? Сами? Сейчас? О, не надо!

– А почему бы и нет?

– Бедная женщина! Да она умрет от унижения!

– Она что, не знала, какого сорта заведение оформляет? – спросил Квиллер.

– Уверена, что не знала. Она талантливо оформляет миленькие интерьерчики, но у неё скорее…

– Что у неё скорее?.

– Опилки в голове, знаете ли… Пожалуйста, не звоните ей, – взмолилась Коки. – Позвольте мне довести до неё эти новости помягче. Не захотите же вы убить женщину, а?

– С удовольствием кого-нибудь убил бы!

Коки засмеялась.

– И в раннеамериканском вкусе! – крикнула она. – Со всеми этими кроватями в стиле Тома Джонса!

Квиллер брякнул трубку. «Ну так как же?» – спросил он у Коко. Пошаркал несколько минут по полу, схватил телефон и набрал ещё номер.

– Приветик! – сказал детский дискант.

– Попросите, пожалуйста, Одда Банзена, – сказал Квиллер.

– Приветик! – ответил голосок. – Одд Банзен дома?

– Приветик!

– Кто это? Где твой папа? Сходи позови папу!

– Приветик!

Квиллер запыхтел и готов был уже швырнуть трубку, когда его партнер подошел к телефону.

– Это был наш младшенький, – объяснил Банзен. – Он ещё мало слов знает. Что это тебя разобрало с утра пораньше?

Квиллер изложил новости и выслушал набор кряканий, которыми бессловесно реагировал фотограф.

Репортёр сказал с оттенком сарказма:

– Я только хотел, чтобы ты знал: твое желание может осуществиться! Ты ведь надеялся, что журнал прогорит! А этих двух инцидентов с лихвой хватит, чтобы его ухлопать!

– Не вини меня, – ответил Банзен. – Я всего лишь делал снимки. Меня даже в платёжке нет.