Кот, который проходил сквозь стены

Многие любили бы современное искусство, если бы им не вдалбливали, какое оно плохое. Нужно объяснять людям, как понимать то, что они видят.

– Я поговорю с редактором публицистического отдела, – сказал Квиллер. – Это не моя сфера, и я не могу принимать решения, но я уверен, что Арчи Райкер пришлет к вам фотографа. Возможно, он заинтересуется и сфотографирует вас и вашу жену, а также новую мастерскую. Статья, представляющая вашу деятельность в выгодном свете, могла бы выйти в воскресном приложении. С цветными иллюстрациями!

Дэн опустил голову и уставился в чашку с кофе.

– Тут есть одна загвоздочка, – наконец сказал он. – Я знаю, ваши товарищи из газеты любят фотографировать хорошеньких женщин и все такое. Но вам придется довольствоваться покинутым мужчиной-керамистом с веснушками, – сказал он с кривой усмешкой.

– Почему? Разве миссис Грэм не любит фотографироваться? Она очень привлекательна.

Дэн скосил глаза в сторону раковины, где миссис Мэрон чистила яблоки, и понизил голос:

– Мадам смылась.

– Она покинула вас? – Квиллер не ожидал такого быстрого развития событий.

– Да, смылась. Удрала! Коли понимаете, о чем речь. Это уже не первый раз. – Он снова сделал попытку улыбнуться, и Квиллер понял, преисполнясь злости и презрения, что Дэн совершенно подсознательно имитирует привлекательную манеру улыбаться, присущую Джой.

– Однажды во Флориде, – продолжал скульптор, – она исчезла. Не оставила ни объяснения, ни записки – ничего. Я прямо-таки потерял голову, но потом она вернулась, и все опять стало на свои места.

Квиллер, который редко не находил нужных слов, молчал, собираясь с мыслями. Он явно знал о планах Джой больше, чем ее муж.

– Когда вы заметили, что она исчезла? – спросил он, пытаясь проявить беспокойство, но не личное, слишком близкое отношение к случившемуся.

– Проснулся сегодня утром, а ее и след простыл. Мы немножко повздорили прошлой ночью, но ничего серьезного не произошло. – Дэн задумчиво потер небритый подбородок, он выглядел обиженным и удрученным.

Квиллер заметил, что у гончара изуродован большой палец правой руки. Первый сустав отсутствовал, да и от второго осталась беспомощная культя, едва ли в дюйм длиной. И он почувствовал, как его отношение к этому человеку слегка изменилось.