Кот, который проходил сквозь стены

Они уже были взрослые, когда попали ко мне.

– Коко приблизительно года три-четыре. Он хорошо выглядит и кажется очень умным.

Квиллер не стал спорить, хотя кот не просто «казался умным», но обладал феноменальными способностями. Однажды Квиллер распутал преступление, которое поставило в тупик полицию, и только его самые близкие друзья знали, что это была в основном заслуга Коко.

Квиллер нарезал для кошек печенку, разогрел ее в небольшом количестве бульона и разложил деликатес на тарелки так, как любил это делать: в центре – немного бульона, а вокруг по краям – маленькие кусочки мяса.

«Счастливцы», – подумал он. Они могли есть всё без страха потолстеть. Под гладкой палевой шерстью у них было худое мускулистое тело. Они двигались легко и грациозно, и в то же время в ногах чувствовалась сила. В мгновение ока они без всякого напряжения взлетали на холодильник.

Квиллер некоторое время наблюдал за ними, а потом обратился к новому заданию. Он сел за пишущую машинку, чтобы составить список ресторанов.

Он всегда держал наготове в машинке чистый лист бумаги – прием, которым пользуются писатели, чтобы легче было приступать к работе, но, когда он машинально взглянул на бумагу, пальцы его замерли над клавишами. Квиллер надел новые очки и взглянул повнимательнее на одну-единственную букву, напечатанную вверху страницы.

– Я так и знал, что ты рано или поздно научишься обращаться с машинкой, – сказал он, обернувшись через плечо. Из кухни последовал ответ – Коко одновременно проглотил кусок и попытался ответить хозяину.

Это была большая буква «Т». Машинка была в верхнем регистре – видимо, Коко наступил на переключатель регистров левой лапкой, а правой на букву.

Квиллер припечатал к «Т», оставленной Коко, «оледские тосты», а затем столбцом: «Телячьи нежности», «На любителя» в отеле «Стилтон» и несколько названий придорожных заведений, национальных ресторанов и подземных бистро.

Затем он переоделся для обеда, скинув твидовый пиджак, красный шотландский галстук, серую рубашку и брюки цвета придорожной пыли – то, в чем обычно появлялся в «Дневном прибое».

Одеваясь, он взглянул на себя в зеркало и не слишком обрадовался отражению: лицо располнело, мускулы вялые, там, где должны были быть мышцы, кожа обвисла складками.

С некоторой надеждой, но совсем не уверенно он ступил на весы, ржавые, с грузом на одной стороне и рычагом на другой. Рычаг со скрипом пошел вверх.