Кот, который проходил сквозь стены

Десять тысяч? Сто тысяч? Полмиллиона?

– Выпьете что-нибудь? – В зеленых глазах появился заговорщический блеск.

– Только содовую. Спиртного я не пью.

– Милый, для любимого журналиста я могу сделать что-нибудь получше, – томно протянула она.

Напиток оказался розовым, искрящимся и сильно пахнущим.

Квиллер понюхал его и нахмурился.

– Домашний сироп из черемухи, – объяснила Клатра. – Мужчинам нравится, потому что он горьковат.

Он осторожно отхлебнул. Неплохо. Даже приятно.

– Вы сами его приготовили?

– Господи, нет! Одна из моих чудаковатых клиенток.

Она изучает лекарственные травы. В составе напитка можжевельник, любисток, медвежье ухо и еще невесть что. От медвежьего уха растут волосы на груди, дорогуша, – добавила она, игриво подмигивая.

Квиллер сидел в жестком кресле, Коко свернулся у него на коленях.

– Вы выбрали единственное неудобное сиденье во всей комнате! – возмутилась Клатра.

Сама она соблазнительно устроилась на пестром диванчике, окружив себя пестрыми подушками и тщательно замаскировав гипс на ноге складками шифонового платья.

Ее плечи тонули под пышными страусовыми перьями, спускавшимися до самых бедер.

Клатра похлопала по подушкам:

– Садитесь-ка сюда, устраивайтесь поудобнее.

– С больным коленом мне будет лучше в кресле, – ответил Квиллер, и это было более или менее верно.

Клатра ласково его пожурила:

– Вы нас обманывали. На самом деле вы не журналист. Но мы все равно вас любим.

– Не верьте слухам, которые распускает ваша сестренка, – сказал журналист. – Я всего лишь репортер из «Прибоя», который мало получает и много работает, а неожиданными смертями интересуется исключительно в частном порядке.

У Ив необузданная фантазия.

– Что поделаешь, возраст.

– Кстати, вы знали, что Энди писал роман о Хламтауне?

– Когда Энди приходил сюда, – с наслаждением вспомнила она, – мы очень мало говорили о литературе.

– Вы хорошо знаете Холлиса Прантца?

Клатра закатила глаза:

– Упаси меня бог от мужчин в серых джемперах!

Квиллер залпом выпил холодный напиток: в квартире было жарко.

Коко грел ноги, словно меховое одеяло. Но в середине разговора кот наконец расслабился и, к большому облегчению хозяина, спрыгнул на пол. И тут же растворился в бежево-коричневом пестром узоре. Квиллер вытер лоб. Становилось все жарче и жарче. Градусов, наверное, под тридцать; от запятых-головастиков рябило в глазах. Он смотрел на бежевый ковер и видел запятые; он поднимал глаза на белый потолок и видел головастиков. Журналист закрыл глаза.