Космоэколухи

 – Алексей у нас еще необстрелянный воробей, дальнего космоса не нюхал, но горит желанием приобщиться.

– Лучший выпускник курса, – «скромно» добавил новичок. – Платиновый диплом.

– Супер, – кисло сказал Тед, в свое время едва-едва натянувший на диплом вообще – правда, по большей части за разгильдяйство в непрофильных предметах. – Ну ладно, пошли, стаж-ж-жер…

Полина, заглянувшая в пультогостиную пятнадцатью минутами позже, обнаружила, что Теодор с серьезным видом знакомит новичка с уборной: где чья зубная щетка, что означают левая и правая кнопка над унитазом, сколько бумажек можно отрывать за раз, как устроена система корабельной водоочистки и почему воду из бачка можно использовать в качестве питьевой только в случае крайней необходимости.

При виде Полины белобрысый оживился и еще больше выпятил грудь.

– Леша, – представился он, украшая голос гортанными нотками, как токующий голубь.

– Очень приятно, – вежливо сказала Полина, прерывая поучительный рассказ Теодора об «устройстве типа «кран сенсорный». Девушка втайне разделяла неприязнь приятеля к новому навигатору, кем бы он ни оказался, но старательно боролась с этим недостойным чувством. – Я Полина, зоолог… то есть медсестра!

– Наверное, на этом корабле очень приятно болеть, – галантно заметил Леша.

– Смотря чем, – буркнул Тед, вообразив Полину с огромной клизмой в правой руке и не менее внушительным шприцем в левой.

– Да, у нас отличный медотсек. Хочешь посмотреть? – предложила девушка, желая избавить приятеля от тягостной обязанности.

Алексей, разумеется, радостно согласился, но подружеская помощь только ухудшила ситуацию: пилот обиженно фыркнул и поглядел на Полину, как на предательницу. Когда парочка удалилась, Теодор показал клетчатой спине оттопыренный палец, подошел к пульту и плюхнулся в пилотское кресло.

– Ну и как тебе это, а? – поинтересовался он у сидящего рядом Дэна.

– Конкретизируй вопрос, – равнодушно отозвался тот, не отрываясь от экрана.

– Я имею в виду этого дипломированного щеголя! Что ты о нем думаешь?

– Алексей Иванович Васильев, двадцать один год, – помедлив, начал как с листа зачитывать рыжий.