Космоэколухи

Техник провозился не меньше получаса, прежде чем дверь его признала и разъехалась, открыв шестиугольный зал с коридорными проемами в каждой стене. Все они были неосвещены и казались нарисованными черной краской. Горы трупов, как того подсознательно ожидали космолетчики, в центре не высилось, но и без них картинка была безрадостной: разбросанные по полу вещи, инструменты и бумаги, кое-где виднелись пятна крови, а в одном месте даже широкая, ведущая в один из коридоров полоса. Сам уполз или утащили?

– Эй, есть кто живой? – крикнул Станислав, включив внешний динамик.

Живые не отозвались, мертвые тем более.

– Движение во втором слева коридоре, – тихо сообщил Дэн. – Движение в первом справа. Не менее трех крупных тепловых объектов в центральном, две единицы оружия.

Капитан кивнул и, жестом отправив команду обратно за дверь (чтобы и объекты не нервировать, и самим на сгусток плазмы не нарваться), попытался с порога продолжить переговоры:

– Мы знаем, что вы здесь! Не бойтесь, давайте для начала просто…

В стену над проемом влепился лазерный луч – слишком высоко, чтоб быть прицельным или даже предупредительным.

Космолетчики засели по обе стороны проема, поочередно в него выглядывая. В зале по-прежнему царила тишина. Из дырки в стене сочился тяжелый черный дым и капал расплавленный пластик, все реже и реже.

– Ну и что это было? – громко поинтересовался Станислав.

Стрелку, видно, тоже надоела игра в прятки, и он резко, настороженно окликнул:

– Кто вы такие? Чего вам надо?

– Почтальоны! – саркастически отозвался Теодор. – Привезли посылку от вашей бабушки.

В центральном коридоре уже отчетливо зашуршали и зашушукались, и тот же голос (похоже, главный) подозрительно сообщил:

– Мы почту только на следующей неделе ждали!

– Ну извините. – Станислав выпрямился в проеме, демонстративно поставил бластер на предохранитель и сунул в кобуру.

Неизвестно, что в итоге убедило рудокопов – жест доброй воли или будничный, меньше всего ожидаемый в столь напряженной обстановке вопрос, – но из коридоров медленно и осторожно, пригнувшись, как готовые по малейшему шороху шмыгнуть обратно в норы мыши, стали выбираться люди.