Космический рейдер «Нибелунг»

— А вот и лазер, — пробурчал Ивор, увидев на синтезированной проекции, как луч впивается в борт крейсера. Обычно невидимый он начал светиться в мельчайших частицах вещества, окружающих крейсер.

Даже столь мощный луч с большого расстояния все же не мог резать стальной корпус подобно тому, как кроят листы на металлургических заводах. Но всю периферийную мелочь — механизмы развертывания панелей контура и сами панели, системы связи и навигации, радары, системы обороны… да! Он выжигал словно божественным мечом. Испарялись легкие композиты, испарялся алюминий, взрывались полимерные конструкции, трубопроводы.

Крейсер, однако, тоже строили не для прогулок. Продолжая обстреливать «Нибелунг» из осевых орудий, он начал разворачивать башню в сторону Геликона. Станции могло хватить и единственного залпа, так как локация её была известна и нанесена на гражданские лоции, а защиты она не имела никакой абсолютно.

— Барон! — вызвал он Вальха. — Влупите-ка по Атосу парой торпед. Без гиперфазы, само собой. Настроить на максимальное сближение.

Крейсер, летящий в куче обломков, облаков снега и пара, не заметил приближение торпед. Часть его сенсоров оказалась выжжена, часть отключилась от системы управления. Одна из торпед по какой-то причине не сработала. На орбите вообще это порой случалось, поскольку алгоритмы блокировали ядерные взрывы рядом с гражданскими объектами. И их с мирного времени никто не удосужился поменять. Торпеда могла заметить какую-то платформу или старую станцию. На этих орбитах они могли летать десятки лет, прежде чем атмосфера прибирала их.

Но скорее всего, помешала спасательная капсула с крейсера, на которой сработал маяк. Ивор сделал в уме пометку перепрограммировать торпеды, иначе применять их станет вообще невозможно — поле боя по идее должно быть усеяно капсулами и людьми в скафандрах.

Вторая торпеда сработала как надо. Ядерный взрыв произошел прямо рядом с бортом. В километре, не дальше. Выброса вещества хватило чтобы проделать брешь, остальное довершило излучение.

Крейсер развалился на две неравные части — большую носовую и короткую кормовую, а его средняя часть превратилась сперва в облако пара, а потом снега. Вряд ли там кто-нибудь выжил. Хотя на крейсере обычно служило более трехсот человек, это не затронуло ни струнки в душе Ивора. Он уже пережил эту смесь ужаса и удовлетворения от смерти врагов. Что там крейсер, на транспорте их могло быть больше двух тысяч.

— Наш ущерб? — запросил он.

— Трое убитых.