Кошачий патруль

Белкину хотелось послушать, о чем они говорят, но просто так стоять поблизости было неудобно и опасно. Поэтому он решил пойти по стопам Кудесникова и изобразить что-нибудь эдакое. Сначала вдохнул полной грудью воздух, потянулся всем телом, показывая, как устал дома и как рад свежему воздуху. Потом сделал несколько несложных махов руками и стал изображать бег на месте. Поскольку на нем не было спортивного костюма и кроссовок, выглядел он, мягко говоря, странно.

Все оставшиеся в квартире наблюдали за ним из-за занавески.

— Что это он делает? — с удивлением спросила Тамара, привстав на цыпочки.

— Господи, кабы я знал, — пробормотал Кудесников. — Может быть, у него все-таки съехала крыша? По крайней мере, со стороны кажется, что он идиот.

Мужчины Белкина, конечно, заметили, но не обратили на него внимания. Из их беседы ему почти сразу удалось понять, что в подъезде произошла кража. Кто-то вскрыл квартиру на первом этаже и унес телевизор. Телевизор был старый, но хозяева тем не менее страшно расстроились.

— Иван, ты не поверишь, — повествовал тот из мужчин, что постарше. — Я стал опрашивать соседей, мол, не было ли в последнее время чего подозрительного. Не ходил ли кто по квартирам. Ну, газовщики-водопроводчики, как обычно. Они такую чушь несут! Будто раз глубокой ночью милиция проводила у них в подъезде учения. Якобы проверяли бдительность гражданского населения. Какой-то человек звонил всем подряд, требовал выйти на лестничную площадку, а потом делал выговор, зачем это они дверь открыли неизвестно кому! И будто был он не один, а с огромным котом, которого водил на цепочке.

— Да ври ты.

— Нет, клянусь! А отвечал якобы за всю эту байду в местном отделении милиции подполковник Огурцов.

— А чего Огурцов?

— Чего-чего… Я позвонил — а он меня матом! Говорит, заколебали со своим котом. Потом выяснилось, там еще оператор был с камерой.

— А-а! Так это телевизионщики! — не то облегченно, не то разочарованно воскликнул Иван.

Вид скачущего поблизости Белкина все же не мог не привлечь их внимание.

— Простите, вы из этого подъезда? — спросили его.

От волнения тот начал заикаться больше обычного:

— Я про-про-про просто вы-вы-вы-вышел… по-по-по…

— Попрыгать, ясно. Слышь, Михалыч, он просто вышел попрыгать. Сумасшедший дом. Вот они вот так вот прыгают, перед их носом из квартиры вытаскивают телевизор, а им хоть бы хны.