Корсар

Испугает ли? Отвратит от меня? Не знаю, а проверять пока не хочется.

Малодушный идиот, вот я кто.

— Уже приехали? — спрашивает Ева, когда глушу мотор. Отнимать голову от моего плеча не торопится, и руки так и держит, сцепленными в замок на моём животе, словно в этом ещё есть необходимость.

— Да. — Поворачиваю назад голову и встречаюсь с взглядом ярких глаз, в глубине которого растерянность и робость.

— Хороший район, фонари горят, — тихо смеётся и трётся щекой о моё плечо. — Я ещё тогда внимание обратила.

— Так себе мерило комфорта, конечно, но да, фонари в полном порядке. Пошли?

Кивает, выпрямляется и спрыгивает с мотоцикла. Лёгкая и быстрая, как вспышка огня. Подкидывая на ходу в воздух связку ключей, направляюсь к подъезду, взяв Еву за хрупкую ладонь. Так странно ходить с кем-то вот так, держась за руки...

В подъезде тишина, все соседи давно спят в своих квартирах, не подозревая, что у кого-то, совсем рядом, меняется кардинально жизнь.

Лифт подъезжает, тихо шурша, открываются двери, и мы входим внутрь.

Ева опирается спиной на стенку, а я секунду смотрю на неё, пока нажимаю на кнопку нужного этажа. Такая красивая, хоть её внешность очень далека от принятых кем-то канонов, такая доверчивая. Кажется, коснёшься неосторожно и сломаешь.

Мать их, пошло оно всё к чёрту! Не могу больше, хоть стреляйте.

Жму на красную кнопку, и лифт замирает, слегка дёрнувшись напоследок. Свет пару раз мигает, но не тухнет, лишь чуть приглушённее становится. Делаю шаг, разделяющий нас, и касаюсь сладких губ лёгким поцелуем.

Не хочу торопиться, хотя измученный организм буквально молит о пощаде. Кровь шумит в ушах, а сердце стучит где-то в мозжечке, пульсирует, клокочет.

Обхватываю рукой её подбородок, вжимаю Еву своим телом в стенку и целую, обвожу языком контур губ, ловлю тихий стон, запирая его внутри себя. Выгибается навстречу, грудью прижимается, руками за плечи хватается. Расстёгиваю ветровку, чтобы доступ к телу открыть, сатанея от желания и намеренно растягивая мучительное удовольствие.

Задираю тонкую ткань футболки, обтягивающей стройную фигуру, обнажая нежный живот. Кожа горячая на ощупь, шелковистая, и Ева вздрагивает, когда провожу огрубевшими пальцами под кромкой бюстгальтера, но, не проникая под него. Не знаю, кто был у неё до меня — наплевать на это, — но хочу, чтобы именно меня запомнила на всю жизнь, потому и не тороплюсь, чтобы каждый момент, любое, даже мимолётное, прикосновение всем существом прочувствовала.