Корсар

Прохладные тонкие пальцы гладят скулы, поглаживают бороду, которую совсем недавно подстриг, даже сбрить хотел, но в последний момент передумал, потому что слишком привык видеть в зеркале свою рожу именно такой. — Просто подумала, что должна это сказать.

Наши тела так близко, но в этот момент мы почти целомудренны, штаны даже на месте. И как бы мне не хотелось разорвать их на части, понимаю, что не должен этого делать. Во всяком случае, не здесь. Не знаю, девственница ли Ева — такие вопросы всегда волновали меня в самую последнюю очередь, — но наш первый раз не должен быть в стенах ресторана.

— За что? — Наматываю толстые тяжёлые пряди на пальцы, а воспалённая фантазия подбрасывает кадры, как по подушкам моим волосы рыжие разметаются… — Я ничего особенно не сделал.

Находиться так близко к ней, почти голой, в объятиях сжимая до боли, и просто разговаривать? Что-то в этом есть, неуловимо прекрасное, призрачное, но наполняющее теплом изнутри.

— Ты что? — удивляется и кладёт ладони мне на грудь, где белеют шрамы. Гладит каждый, даже те, что татуировками замаскированы. Потом целует один, находящийся на плече, а у меня член болезненно дёргается. Если так продлится ещё хоть пять минут, спущу в штаны, как подросток. — Ты замечательный. Даже, наверное, сам не знаешь, насколько.

Её вера в то, что я хороший пугает и придаёт сил одновременно.

— Ага, я именно такой, — усмехаюсь и целую Еву в макушку. — Чудо как хорош, аж сам себя поцеловать мечтаю."

"Надо одеваться, пока снова кто-то не вошёл и не напугал её. Стараюсь не думать, к чему ведут наши игрища, потому что снова заклинит, и тогда мы выберемся отсюда, в лучшем случае, к завтрашнему утру.

— Мне домой нужно, — произносит Ева тихо и взгляд отводит. — Вдруг Артём вернулся уже?

Мысли о её непутёвом брате раздражают, но стараюсь не беситься, чтобы не наделать глупостей.

— Волнуешься? — Целую в плечо, а она вздрагивает, когда снова чуть кожу прикусываю.

Мне нравится её реакция на мои прикосновения и поцелуи. Тело не умеет врать, особенно такое чувствительное, как у Евы.

— Да… — Голос прерывистый, а воздух из груди вырывается со свистом, когда медленно губами ниже спускаюсь и, достигнув манящего соска, сначала облизываю его, а потом чуть прикусываю.