Корсар

Нужно сильнее дёрнуть вверх, что ли?

Не знаю, что делаю не так, но белая пластиковая пробка выскальзывает из рук и взлетает куда-то к потолку. Раздаётся мощный хлопок, и шампанское сильной пенной струёй вырывается на свободу. Вскрикиваю, когда пряно пахнущий напиток заливает мои брюки, футболку на животе, просачивается сквозь ткань, холодит кожу. Я вся в этом проклятом шампанском, пропади оно пропадом! Смотрю наверх и замечаю, что кусок пластика застрял в подвесном потолке, уродуя его идеальную гладкость. И почему-то именно это зрелище становится последней каплей, после чего уже не могу себя сдерживать.

От рыданий — уродливых, надрывных, очень детских — уши закладывает, и я даже не слышу, как в кухню вбегает Роджер.

— Ева, что стряслось?! — раздаётся совсем рядом, а сильные руки хватают за плечи. — Я слышал выстрел, ты ранена?!

Он трясёт меня, а я рыдаю, прижимая эту проклятую бутылку к себе, и не могу слова из себя выдавить. Вижу встревоженное лицо сквозь пелену слёз, чувствую тёплые поцелуи на свои губах и почти вою от переполняющих меня эмоций.

— Да скажи же ты, что случилось! — почти орёт мне в лицо, не переставая трясти за плечи. — Ева, где болит? Какого чёрта тут случилось, пока я ехал?

— Шам… па… — выдавливаю из себя по капле, а Роджер перестаёт трясти меня, пытаясь вникнуть в смысл нечленораздельной болтовни.

А потом разражается хохотом.

— Чего ты рыдаешь? Дурочка, какая же ты дурочка, моя золотая девочка.

Забирает из рук бутылку, вытирает подушечками больших пальцев слёзы с лица.

— Облилась вся… — приговаривает, вытирая кухонным полотенцем мои штаны, но тут поможет только стирка. Единственные же шмотки, пропасть какая-то.

— Только не ругайся, хорошо? — прошу, а Роджер вопросительно заламывает бровь. — Наверх посмотри.

Он задирает голову, несколько секунд, за которые успела напридумывать себе всяких страхов, молчит, а потом снова смеётся.

— Да ты у меня, Ева, снайпер матёрый.

— Не смешно, — бурчу, но на сердце становится легче.

— Пошли, — вдруг говорит, поднимаясь на ноги.

Двумя руками обхватывает, поддевает меня под ягодицы и рывком поднимает в воздух. Когда наши лица оказываются на одном уровне, обнимаю Роджера за шею и кладу голову на плечо. Несёт в сторону ванной, а я так вымоталась, что даже нет сил сопротивляться, спорить.

— Ты обещал, — говорю, когда оказываемся в ванной.