Коррида на раздевание

– О-хо-хо, – протянула Клавдия, – твоей семье просто повезло с ребенком, подарочный вариант достался. Не дай Боже, какие девчонки попадаются. Приличного слова не найдешь, чтобы их назвать. Это лотерея. Как кому повезет. Можно вытащить ребенка на радость, а можно на сплошное горе.

– Хотите сказать, что Афанасия в лесную школу сослали за плохое поведение? – уточнила я.

Жестянкина отвернулась к окну.

– Ну… виноват-то его отец. Потаскун! Все мужики такие. Когда им надо, они сплошной сахар, а когда уже не надо, волки позорные.

Я в свое время от одного парня столько нежных слов услышала, что голова закружилась, разум потеряла. Да и какой ум у школьницы? Решила: вот оно, мое счастье, впереди дорога в цветах. Уж как он красиво высказывался! А потом я беременна, а мой принц исчез. Смылся. Только его и видели! Обрыдалась я вся! Да разве слезы помогут? Стала Никиту одна тянуть. А теперь подумай: отец у ребенка гад, мамаша дурочка малолетняя, дома ее почти не бывает, мальчишка большую часть дня один, без присмотра. И что? Пятерки с первого класса, в школе на него нахвалиться не могли, золотую медаль дали, в институт вмиг поступил, работать с первого курса начал. Ни разу на занятия не опоздал, а ведь ему на электричке приходилось ехать, потом на метро. Мне всегда помогал. А у меня еще Майка родилась. И ведь все у них одинаковое с братом было. Денег у меня ноль, живем там же, школа одна… Майя росла, как Никита, ей даже лучше пришлось, старший за младшей присматривал. И что? Горе и слезы, а не девчонка! Двоечница. На уме только мальчишки. За сигарету в десять лет схватилась. Ни одной книжки не прочитала. Говорю же, это лотерея. Но у Кирпичниковых отец во всем виноват. Из-за него беда случилась.

– Какая? – спросила я.

Клавдия оперлась руками о стол.

– Думаете, я с Сергеем и Алевтиной в лесной школе познакомилась?

– Разве нет? – удивилась я.

– Работала в психушке, – начала рассказывать Клава, – пошла туда из-за денег, там платили больше, чем в других местах. А мне каждая копейка важна.

Двое детей, поди их прокорми, одень, обуй. Волчком крутилась, спать было некогда. Пахала в сумасшедшем доме сутки, потом двадцать четыре часа дома и опять на вахту. В свободный день белкой летала: огород, куры, коза… Как вспомню, так вздрогну. С октября по апрель еще ничего, в огороде делать нечего. А с мая по сентябрь караул! Огурцы полей, траву выдерни, картошку окучь, колорадского жука собери. Только успевай вертеться. Да я не ныла, знала, ради чего вкалываю.