Жрец Хаоса. Книга II

Затем с едва слышным треском, напоминающим звук ломающегося льда, она разбилась вдребезги. Тонкие нити энергии, похожие на паутину, поползли по поверхности, сплетая две кости воедино. Процесс шел мучительно медленно — каждый миллиметр требовал невероятной концентрации. Княгиня дышала тяжело, капли пота стекали по вискам.

— Юра, подойди, — позвала бабушка, не поднимая головы.

Я подошёл ближе.

— Зачерпни силу и влей в мой конструкт. Как ты его видишь?

— Как тонкую паутинку, скрепляющую костяную мозоль и образец кости Резвана.

"

"— Напитай её сырой силой, только не большим напором, а тонкой струйкой. Самой тонкой, какая выйдет.

— Не будет отторжения из-за смешения сил? — на всякий случай уточнил я.

— Нет. Одна кровь — одна магия.

Я глубоко вдохнул, ощущая, как энергоканалы внутри меня вспыхивают серебристыми бликами. Но вместе с ними мерцали и радужные искры — опасный намёк на смешение с магией иллюзий.

«Сейчас вы мне не нужны, — уговаривал я иллюзорную магию 'остаться дома». Только хрена с два.

Так мне и не удалось избавиться от этих бликов при вливании силы в конструкт.

Да и с вливанием тоже всё пошло наперекосяк. Вместо того, чтобы влиться в паутину, сила обвила растущую кость словно лиана ветку. Я уже хотел было остановить вмешательство и попытаться заново, но княгиня меня опередила:

— Не останавливайся! Смотри!

Я не сразу рассмотрел то, что опытным взглядом смогла определить бабушка. Архимага не за красивые глаза дают. Пока магия княгини создавала внутренний стержень, моя занималась внешней шлифовкой и формовкой.

Моя магия сжалась вокруг кости, словно кованый обруч, и под её напором ткань застыла, обретая чёткие контуры.

— Отлично, Юра, — одобрила княгиня, но голос её был напряжён.

Лучевая кость вытянулась, затем вторая. Мышцы нарастали слоями, как годовые кольца дерева.

— Помнишь, я тебе говорила, что следует очень хорошо учить анатомию для того, чтобы не сделать чего-то лишнего? — я кивнул. — Этому тоже есть пояснение. Мы не имеем права отклониться от анатомии.

Если ты берёшь за образец ткани любого существа, ты обязан повторить ту конфигурацию, которую задумала ему природа. Можно взять лапу волка — но нельзя сделать из неё крыло. Можно скопировать, но нельзя перекроить. У химерологии тоже есть ограничения.

Последний слой — шерсть.

Но вместо длинной, как у Резвана, она оказалась короткой и жёсткой, словно у ощетинившегося зверя.

— Чтоб не так сильно выделялся, — усмехнулась княгиня.

Я вздохнул.