Коронная роль Козы-дерезы

Макса на его половине кровати не было. Я пошла в ванную, умылась, привела себя в порядок и лишь тогда вспомнила про носочки и грызуна. Странно, но пол оказался чистым.

Я присела, начала водить ладонью по плитке, нащупала небольшую шероховатость, какие-то круглые кусочки не пойми чего. Я пощупала их пальцами. Да это части пупырышек, из-за которых я вчера была лишена возможности двигаться. Сами носки пропали! Макс вскочил пораньше и убрал их? Почему? Зачем? Ну, посмотрим, кто кого победит! Вульф с муляжом грызуна или я с умом и сообразительностью?

Я вышла из ванной и столкнулась в коридоре с мужем.

– У тебя испуганный вид, – тут же заметил супруг.

– Просто задумалась, – заулыбалась я, – жду сообщения от Костина, он напишет, куда и когда я сегодня еду.

– Я подумал, что тебя в ванной что-то озадачило, – продолжил Макс, – может, что увидела, малоприятное.

Я решила ни за какие пряники не признаваться, что ночью видела игрушечную крысу и убрала ее в гардеробную.

– Нет, нет, все чудесно.

– Лампа, у вас телефон пищит, – крикнула из столовой Роза Леопольдовна, – вы его вчера на буфете забыли, в спальню не прихватили.

– А вот и Вовка, – обрадовалась я и побежала на зов.

Пусть теперь Макс ломает голову, куда подевался грызун! Хорошо, что меня ночью потянуло в туалет и я встретила там Шушеру. Представляю сейчас, какое недоумение охватило мужа!

Тихо хихикая, я схватила мобильный и спросила:

– Ну что? Какие у меня планы на сегодня.

– Анастасия Петровна ждет тебя в районе полудня, – объяснил Костин.

Я бросила взгляд на часы:

– Конечно, скинь адрес.

И тут до моего слуха долетел обиженный лай Фиры. Я поспешила в холл, увидела Макса, который вытащил из домика мопсихи матрасик, и, сдерживая смех, осведомилась:

– Фируня опять утащила твои носки?

– Ага, – кивнул муж, – синие.

– Они на тебе, – заметила я.

Вульф посмотрел на ноги:

– Нет, те другие.

Но я решила загнать супруга в угол.

– Кто-то подарил тебе носочки?

– Кроме любимой жены, ни один человек не имеет права делать мне подобные подношения, – заверил Макс.

– Я приобрела тебе одну пару цвета итальянского неба, – защебетала я, – остальные: черные, коричневые, темно-синие. Голубые были в единственном экземпляре, и они сейчас на тебе.

– Я ошибся, когда говорил про цвет, – вздохнул Макс, – мопсиха утянула черные.