Корона полуночи

Интересно, почему она тебя так оберегала? Что еще могла она знать?

— Ты просто дурак, если думаешь, что я стану помогать тебе и твоим приспешникам, — расхохоталась Селена.

— Когда мои люди возьмутся за тебя, ты заговоришь по-другому. Рюк Фарран был моим клиентом. Стал незадолго до того, как его убили. Ты же помнишь Фаррана. Он имел особое пристрастие к боли. К чужой боли. Он мне рассказывал, что, когда истязал Саэма Корлана — это доставило ему много приятных минут.

Селена не считала себя кровожадной, но сейчас у нее не было желания сильнее, чем убить Аркера.

Аркер пустился на хитрость, сделав вид, будто отступает к каналу. Расчет был прост: прижать ее к стене, лишить возможности отступления и наколоть на свой меч. Однако Селена хорошо знала этот маневр. Вероятно, Аркер забыл, что научился ему у нее и потом они долго упражнялись, доводя все движения до совершенства. Едва только куртизан начал маневр, она пригнулась, а потом распрямилась, как пружина, и рукояткой кинжала ударила его в челюсть.

Аркер рухнул на грязные камни, выронив меч. Селена упала вместе с ним, приставив кинжал к горлу.

— Пощади, — прохрипел он.

Острие кинжала уперлось Аркеру в кадык. Надолго ли хватит ее терпения? Искушение мгновенно покончить с куртизаном было слишком велико.

— Селена, пойми: я делал это ради нашей свободы. Нашей свободы. Ты можешь меня ненавидеть, но мы — на одной стороне. У нас слишком много общего.

Одно легкое движение руки, и она перережет ему горло. Или нет. Это слишком просто. С ним нужно расправляться так же, как с Могилой. Пусть помучается, как в руках Могилы мучилась Нехемия. Селена зловеще улыбнулась.

— Ты же не убийца, — прошептал Аркер."

"— Нет, я — убийца, — вкрадчивым, издевательским тоном возразила Селена, любуясь отсветом факела на лезвии своего кинжала.

Она всерьез думала, каким способом оборвать жизнь этого гнусного и коварного человека.

— Нехемия не одобрила бы этой расправы. Она бы осудила тебя за убийство.

Селена понимала, что не должна его слушать, и все же слова Аркера зацепили в ней потаенную струну.

«Не позволяй свету погаснуть в тебе».

Принцесса ошибалась. В ее душе почти не осталось света. Там такая же тьма, как в подземелье под библиотекой. Если что и есть — не более крохотного огарка. Того и гляди погаснет. Нехемия это сразу увидела.

«Не позволяй свету погаснуть в тебе».