Корона полуночи

 — А эти крылья все хлопают и хлопают. Ни на секунду не замолкают.

«Мои сны полны теней и крыльев», — говорила ей Нехемия. Почти то же самое она слышала от Кальтэны.

— Как одно может быть связано с другим?

Это было размышление вслух. Кальтэна ничего не поняла.

— Сколько они будут тебя здесь держать? — с заметным любопытством спросила она.

За покушение на убийство капитана королевской гвардии? Наверное, пожизненно. Селене было все равно. Могут даже казнить.

Пусть обрывается и ее жизнь.

Нехемия была надеждой королевства, причем не одного.

Она мечтала об идеальном королевском дворе. В реальном мире такого никогда не будет. И Эйлуэ никогда не будет свободной страной. Но куда страшнее, что Селена никогда не сможет попросить у принцессы прощения за свои резкие слова. В ее ушах до конца дней будет звучать последняя фраза, брошенная Нехемией. Вечное клеймо, оставленное принцессой.

«Ты всего лишь трусиха».

— Если тебя выпустят отсюда, — снова заговорила Кальтэна, — разберись с ними по заслугам.

Селена слушала звук своего дыхания, ощущала кровь Шаола, застывшую у нее под ногтями.

Наверное, там была и кровь подручных Аркера. Ей вспомнился ледяной холод в спальне Нехемии и кровать, почти черная от крови.

— Я с ними разберусь.

Ее слова прозвучали как клятва. У нее ничего не осталось, кроме возмездия.

Лучше бы ее не забирали из Эндовьера. Наверное, в эту зиму она бы умерла. Две зимы там не выдерживает никто.

Ее тело было охвачено странным оцепенением. Селена пододвинула к себе еду. Тарелка противно заскрипела на древних сырых камнях.

Есть совсем не хотелось.

— Здесь в воду подмешивают снотворное, — сказала Кальтэна, видя, как Селена взялась за железную кружку. — Мне — так постоянно.

— Вот и хорошо, — сказала Селена, выпив всю кружку.

Прошло три дня. Похоже, снотворное ей подмешивали не только в воду, но и в пищу.

Ее сны мало отличались от промежутков бодрствования. Темнота в подземелье напоминала пропасть. Селене снился овраг, но леса на другой стороне не было. Исчез и олень.

Только каменистая почва. Сплошные камни и ветер, без конца шепчущий ей: «Ты всего лишь трусиха».

Селена почти не ела, но выпивала всю воду со снотворным. Выпивала и отправлялась на край каменистого оврага.

— Воду она пила где-то час назад, — сказал Шаолу Ресс.

Было утро четвертого дня.

Шаол кивнул, разглядывая Селену, лежавшую на охапке грязного сена.

— Она хоть что-то ела? — спросил капитан.

— Почти ничего. Бежать не пыталась. Нам ни слова не говорила.