Корона из золотых костей

– Да, – кивнула я. Голос Избет преследовал меня. – Это он увел Кастила.

Из ее глаза скатилась слезинка и потекла по щеке.

– Кастил жив?

Я подняла левую руку и показала ей мерцающий брачный отпечаток.

– Жив. – Я тяжело сглотнула. – Но уверена, вы очень плохо понимаете, что это значит.

Она содрогнулась – то ли от облегчения, то ли от страха. Минуло долгое мгновение.

– О боги, – прошептала она на судорожном выдохе и закрыла лицо руками. Ее плечи тряслись.

Заставив себя откинуться на спинку, я наблюдала за ней, пока она не возьмет себя в руки… И ей это удалось, в чем я не сомневалась.

– Это моя вина.

– Да неужели? – рявкнула я.

Так и было, по крайней мере отчасти. Потому что я… потеряла контроль. Я дала Избет возможность использовать брешь, которой оказалось достаточно.

Элоана поморщилась.

– Я… не хотела, чтобы люди узнали о ее победе.

Я застыла. Все во мне застыло.

– Что?

– Это… это было мое самолюбие. Я не могла сказать иначе. Когда-то я любила Малека. Для меня солнце и луна восходили и садились вместе с ним. А она была не похожа на других женщин. Она вцепилась в него когтями, и я знала… Знала, что он любил ее – любил сильнее, чем меня. Я не хотела, чтобы люди знали, что в итоге, хотя Малек и оказался в могиле, она не просто победила, она стала королевой, – хрипло призналась Элоана. – Потому что корона, которая вынудила нас остаться за горами Скотос, использовала наших людей, чтобы создавать чудовищ, и забрала… моих детей.

Теперь дар речи потеряла я.

– Я была в замешательстве, – продолжала она. – И я не… Знаю, это не оправдание. Просто об этом никогда не говорили. Ложь, сотни лет спустя ставшая реальностью.

Аластир.

Ну конечно.

– А их сын? – спросила я. – Что вы сделали с сыном Избет и Малека? Приказали его убить? А приказ исполнил Аластир?

Сжав губы, она посмотрела в потолок.

– Аластир. Он узнал о ребенке прежде меня. Валин о нем вообще не знает.

Я уставилась на нее.

– Так вот почему вы не хотели войны? Потому что в таком случае правда об Илеане раскрылась бы, а с ней и все остальное?

– Отчасти, – признала она, вытирая слезы.